Из грузинской поэзии Важа Пшавела Гоготур и Апшина (Старинная быль) 1 Говорят, хевсур Апшина, Воин из селенья Бло, Из Миндодаури рода, Что добро забыл, что — зло. Грабит верных и неверных, Рубит мужа и жену, Дом сокровищами полнит, Словно царскую казну. Говорят еще — Апшины Есть сильнейший: Гоготур. От мизинца Гоготура Навзничь грохнется хевсур. Да и царь про Гоготура Рек: «Он тысячи сильней! Стоит тысячи друзей он, Стоит тысячи мужей! Сердце у него — железо, И железная рука. Сколько раз под нею стлался Враг, бесчисленней песка! Он в бою подобен смерти, Он, как смерть, неуязвим. С Гоготуром биться — биться С смерти ангелом самим. Как волна играет лодкой — Так играет он врагом. Нет сомнения: сей воин Бранным ангелом ведом». Царь не раз просил: «Останься! Ты мне друг — как ни один!» Но ответ был неизменный: «Царь! Не вынесу долин! Если на меня не дует Горным ветром — дел не жди! Сердце плачет, и не хочет Плоть ни хлеба, ни воды. Рта и вовсе не открою! Буду стыть и цепенеть. Мне одна дорога — горцем Жить и горцем умереть. Есть печаль у Гоготура: Стали недруги смирны! Но у истинного пшава Дело есть и без войны!» Говорит: «Одной породы Меч с косой — что брат с сестрой! Поработаем! Разбоем Жив не будет род людской». Ни единого упрека В целой Грузии ему. А не то, чтобы безлунной Ночью — вырывать суму! Ломит он платан столетний, На плечи кладет, как трость, И, попыхивая трубкой, В дом несет — чтоб грелся гость. Или, возвратясь с оленем, — Сдался, леса властелин! — Взяв пандури на колени, Сумерничает один. И звенит его пандури, И дымит его табак, Щиплет струны смуглый палец, Сыплет золотом очаг. Запоет — ей-ей на балках Потолок не улежит! А ногой еще притопнет — Вся-то Пшавия дрожит! 2 Три у женщины приметы: Говорок быстрей воды, Пол-ума (и тот с безумьем Схож) и страсти без узды. Денно-нощно, нощно-денно Мелет, мелет языком: Просит подвигов у мужа — Ими хвастаться потом. Кроме «славы», нету слова В малом доме между скал. Будь супруг ее хоть вором — Только бы мечом махал! Только бы ружья не ржавил! Жеребца не жарил зря. Только бы жену забавил Платьем красным, как заря! Подступает к Гоготуру: «Муж, на что тебе твой щит? Раз к домашнему порогу Хуже хворого пришит!» И опять героя точит: «Муж, на что тебе твой меч? Погляди: слезами плачет! Хочет голову отсечь! Собирай оброк с хевсуров, Грабь чеченца на горе! Говорят, что у Апшины, Конь — что рыба в серебре!» — «Женщина, — ей муж, — что мелешь? Худо с разумом твоим! Ты с воителем венчалась, Не с грабителем ночным. Чем язык чесать о зубы — Шерсть чеши да лен чеши! Худородная, что можешь Знать про ружья и мечи! Чем безумствовать речами — Хоть чулок вяжи с умом! Лишь тогда рубиться свято, Коли рубишься с врагом! Царь пока не кинул клича: — Враг напал! Пора в поход! За плечами Гоготура Сдвинься, Пшавии народ! — До тех пор не будет крови Гоготурову мечу. Страшной кровью — братней кровью Славного не омрачу! Было ли, чтобы татарин На скамье меня нашел? Как гиена на джейранов, На татарина я шел! Я о вражеские спины Семь мечей — восьмой визжал! — Целых восемь иступил я, А девятый был — кинжал. Женщина, коль ты не демон, Устыдись своих словес!» — «Я о том скорблю, что дому Пользы мало от чудес! Слава — слабая одёжка, Варево пустое — честь. Сто порубленных татарских Спин — их с солью будешь есть? Ну-ка, кроме ран на теле, Что домой принес с войны? В добром имени — что проку, Коли руки не полны?» Сильно огорчился воин; Меч берет (возьмет и щит), Лыком липовым потуже К поясу его крепит, Щит налево взял, направо Ружьецо — как есть бревно Стопудовое! — и дуре Молвил слово таково: «Как сказала — так и будет! Без добычи не вернусь!» Может, видели, как ехал, Чуть посмеиваясь в ус? |
