15 марта — 11 мая 1939 «Не бесы — за иноком…» Не бесы — за иноком, Не горе — за гением, Не горной лавины ком, Не вал наводнения, — Не красный пожар лесной, Не заяц — по зарослям, Не ветлы — под бурею, — За фюрером — фурии! 15 мая 1939
Народ Его и пуля не берет, И песня не берет! Так и стою, раскрывши рот: — Народ! Какой народ! Народ — такой, что и поэт — Глашатай всех широт, — Что и поэт, раскрывши рот, Стоит — такой народ! Когда ни сила не берет, Ни дара благодать, — Измором взять такой народ? Гранит — измором взять! (Сидит — и камешек гранит, И грамотку хранит… В твоей груди зарыт — горит! — Гранат, творит — магнит.) …Что радий из своей груди Достал и подал: вот! Живым — Европы посреди — Зарыть такой народ? Бог! Если ты и сам — такой, Народ моей любви Не со святыми упокой — С живыми оживи! 20 мая 1939 «Не умрешь, народ…» Не умрешь, народ! Бог тебя хранит! Сердцем дал — гранат, Грудью дал — гранит. Процветай, народ, — Твердый, как скрижаль, Жаркий, как гранат, Чистый, как хрусталь. Париж, 21 мая 1939 «Молчи, богемец! Всему конец…» Молчи, богемец! Всему конец! Живите, другие страны! По лестнице из живых сердец Германец входит в Градчаны. <Этой басне не верит сам: — По ступеням как по головам.> — Конным гунном в Господень храм! — По ступеням, как по черепам… <1939> «Но больнее всего, о, памятней…» Но больнее всего, о, памятней И граната и хрусталя — Всего более сердце ранят мне Эти — маленькие! — поля Те дороги — с большими сливами И большими шагами — вдоль Слив и нив… <1939> Douce France [10] Аdieu, France! Аdiеu, France! Аdiеu, France! Мне Францией — нету Нежнее страны — На долгую память Два перла даны. Они на ресницах Недвижно стоят. Дано мне отплытье Марии Стюарт 5 июня 1939 «Двух — жарче меха! рук — жарче пуха…» Двух — жарче меха! рук — жарче пуха! Круг — вкруг головы. Но и под мехом — неги, под пухом Гаги — дрогнете вы! Даже богиней тысячерукой — В гнезд, в звезд черноте — Как ни кружи вас, как ни баюкай — Ах! — бодрствуете… Вас и на ложе неверья гложет Червь (бедные мы!). Не народился еще, кто вложит Перст — в рану Фомы. 7 января 1940 «Ушел — не ем…» Ушел — не ем: Пуст — хлеба вкус. Всё — мел. За чем ни потянусь. …Мне хлебом был, И снегом был. И снег не бел, И хлеб не мил. 23 января 1940 «Всем покадили и потрафили…» Всем покадили и потрафили: . . . . . .— стране — родне — Любовь не входит в биографию, — Бродяга остается — вне… * * * Нахлынет, так перо отряхивай . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Все даты, кроме тех, недóзнанных, Все сроки, кроме тех, в глазах, Все встречи, кроме тех, под звездами, Все лица, кроме тех, в слезах… * * * О первые мои! Последние! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Вас за руку в Энциклопедию Ввожу, невидимый мой сонм! * * * Многие мои! О, пьющие Душу прямо у корней. О, в рассеянии сущие Спутники души моей! Мучиться мне — не отмучиться Вами, . . . . . . . . . . . . О, в рассеянии участи — Сущие души моей! Многие мои! Несметные! Мертвые мои (— живи!) Дальние мои! Запретные! Завтрашние не-мои! Смертные мои! Бессмертные Вы, по кладбищам! Вы, в кучистом Небе — стаей журавлей… О, в рассеянии участи Сущие — души моей! Вы, по гульбищам — по кладбищам — По узилищам — вернуться Прощай, Франция! Мария Стюарт (фр.) |
