Из еврейской поэзии Ицхок Лейбуш Перец Библейский мотив Крадется к городу впотьмах Коварный враг. Но страж на башенных зубцах Заслышал шаг. Берет трубу, Трубит во всю мочь. Проснулась ночь. Все граждане — прочь С постели! Не встал лишь мертвец в гробу. Бой в каждом дому, У каждых ворот. — За мать, за жену! — За край, за народ! За право и вольность — кровавый бой, Бог весть — умрем или победим, Но долг свой выполнил часовой, И край склоняется перед ним. Не спавшему — честь! Подавшему весть, Что воры в дому, — Честь стражу тому! Но вечный укор, Но вечный позор, Проклятье тому — Кто час свой проспал И край свой застал В огне и в дыму! Ицхок Лейбуш Перец
Сердце С сердцем чистым и горячим Этот мальчик взрос. У людей на это сердце Непрерывный спрос. За живой кусочек сердца, Теплый, развесной, Платят женщины — улыбкой, Девушки — слезой, Люд читательский — полушкой, Богатей — грошом. И растет поэту слава — Сердце хорошо! Так и шло, пока не вышло Сердце, — ни крохи! И пришлось поэту спешно Прекратить стихи. Ицхок Лейбуш Перец Санки — О чем, ну, о чем, мой цветочек? Не жаль тебе розовых щечек? Не жаль — голубого глазка? — Тоска! — Прогоним! Пусть тетушку точит! А мы — позабавимся! Хочешь, На санках тебя прокачу? — Хочу! — Теплее закутайся, птичка! На ручки надень рукавички И носика не заморозь! — Небось! — Назад не гляди — сделай милость! Уже не одна закружилась Головка от быстрой езды! — Следи! — Конь голубя бьет в полете! А ну как на повороте Нас вывалит из саней? — Скорей! — Уже городские башни Пропали. Тебе не страшно, Что сгинул родимый дом? — Вдвоем? Конь шалый, ямщик неловкий. Легко потерять головку От эдакой быстроты! — Есть — ты! — Конь — сокол ширококрылый! Все веки запорошило — Где Запад и где Восток? — Восторг! — Откуда в степи пригорок? А ну, как с горы да в прорубь — Что скажешь в последний миг? — Шутник! — А вдруг на Москву — дорога? В тот город, где счастья — много, Где каждый растет большим? — Спешим! — Все стихло. Мороз не колет… Умаялся колоколец. Нас двое не спит в ночи… — Молчи! Герш Вебер Данте Ты говоришь о Данта роке злобном И о Мицкевича любившей мгле. Как можешь говорить ты о подобном Мне — горестнейшему на всей земле! Ужели правды не подозреваешь И так беды моей не видишь ты, Что розы там с улыбкой собираешь, Где кровь моя обрызгала шипы. Герш Вебер Тропы бытия На трудных тропах бытия Мой спутник — молодость моя. Бегут как дети по бокам Ум с глупостью, в середке — сам. А впереди — крылатый взмах: Любовь на золотых крылах. А этот шелест за спиной — То поступь Вечности за мной. Ф. Корн «О, кто бы нас направил…» О, кто бы нас направил, О, кто бы нам ответил? Где край, который примет Нас с нерожденным третьим? Бредем и не находим Для будущего яслей. Где хлев, который впустит Тебя со мной, меня с ним… Уже девятый месяц Груз у меня под сердцем, Он скоро обернется Ртом — ужасом разверстым. Идем — который месяц — Куда — не знаем сами. Деревья по дорогам Нам чудятся крестами. Увы, одни деревья Протягивают руки Младенческому крику И материнской муке. Хоть листьями оденьте! Хоть веточкой укройте! Хоть щепочку на люльку! Хоть досточку на койку! Кто молится младенцу? Кто матерь величает? Мир моего младенца Предательством встречает. Любой ему Иуда И крест ему сосновый На каждом перекрестке Заране уготован. Все, все ему готово: Путь, крест, венец, гробница Под стражею — да негде Ему на свет родиться. О, счастлива Мария, В сенном благоуханье Подставившая Сына Воловьему дыханью! Бреду тяжелым шагом, Раздавленная ношей, Которую надежду Стирая под подошвой? Кто мающихся примет, Двух, с третьим нежеланным? На всей земле им нету Земли обетованной. Бдят воины с мечами На всех путях и тропах — — Кто вы? Куда — откуда? Ложь! Подавайте пропуск! Жгут очи, роют руки. Рты ненавистью дышат. — Вот истина! — Не видят. — О, смилуйтесь! — Не слышат. Все: обувь, косы, уши, мысли С находчивостью злой Обыскано. Но мало Им, подавай утробу. А ну, как это чрево, По тропам каменистым Влачимое, мессией Взорвете — коммунистом? Где край, который примет, Очаг, который встретит, Вертеп, который впустит Нас — с нерожденным третьим? |
