23 марта 1923 Поэты «Поэт — издалека заводит речь…» Поэт — издалека заводит речь. Поэта — далеко заводит речь. Планетами, приметами, окольных Притч рытвинами… Между да и нет Он даже размахнувшись с колокольни Крюк выморочит… Ибо путь комет — Поэтов путь. Развеянные звенья Причинности — вот связь его! Кверх лбом — Отчаетесь! Поэтовы затменья Не предугаданы календарем. Он тот, кто смешивает карты, Обманывает вес и счет, Он тот, кто спрашивает с парты, Кто Канта наголову бьет, Кто в каменном гробу Бастилий Как дерево в своей красе. Тот, чьи следы — всегда простыли, Тот поезд, на который все Опаздывают… — ибо путь комет Поэтов путь: жжя, а не согревая. Рвя, а не взращивая — взрыв и взлом — Твоя стезя, гривастая кривая, Не предугадана календарем! 8 апреля 1923
«Есть в мире лишние, добавочные…» Есть в мире лишние, добавочные, Не вписанные в окоём. (Нечислящимся в ваших справочниках, Им свалочная яма — дом). Есть в мире полые, затолканные, Немотствующие — навоз, Гвоздь — вашему подолу шелковому! Грязь брезгует из-под колес! Есть в мире мнимые, невидимые: (Знак: лепрозариумов крап!) Есть в мире Иовы, что Иову Завидовали бы — когда б: Поэты мы — и в рифму с париями, Но выступив из берегов, Мы бога у богинь оспариваем И девственницу у богов! 22 апреля 1923 «Что же мне делать, слепцу и пасынку…» Что же мне делать, слепцу и пасынку, В мире, где каждый и отч и зряч, Где по анафемам, как по насыпям — Страсти! где насморком Назван — плач! Что же мне делать, ребром и промыслом Певчей! — как провод! загар! Сибирь! По наважденьям своим — как пó мосту! С их невесомостью В мире гирь. Что же мне делать, певцу и первенцу, В мире, где наичернейший — сер! Где вдохновенье хранят, как в термосе! С этой безмерностью В мире мер?! 22 апреля 1923 Ариадна «Оставленной быть — это втравленной быть…» Оставленной быть — это втравленной быть В грудь — синяя татуировка матросов! Оставленной быть — это явленной быть Семи океанам… Не валом ли быть Девятым, что с палубы сносит? Уступленной быть — это купленной быть Задорого: ночи и ночи и ночи Умоисступленья! О, в трубы трубить — Уступленной быть! — Это длиться и слыть Как губы и трубы пророчеств. 14 апреля 1923 «О всеми голосами раковин…» — О всеми голосами раковин Ты пел ей… — Травкой каждою. — Она томилась лаской Вакховой. — Летейских маков жаждала… — Но как бы те моря ни солоны, Тот мчался… — Стены падали. — И кудри вырывала полными Горстями… — В пену падали… 21 апреля 1923 Прага Где сроки спутаны, где в воздух ввязан Дом — и под номером не наяву! Я расскажу тебе о том, как важно В летейском городе своем живу. Я расскажу тебе, как спал он, Не выспался — и тянет стан, Где между водорослью и опалом День деворадуется по мостам. Где мимо спящих богородиц И рыцарей, дыбящих бровь, Шажком торопится народец Потомков — переживших кровь. Где честь, последними мечами Воззвав, — не медлила в ряду. О городе, где всё очами Глядит — последнего в роду. 21 апреля 1923 Поэма заставы А покамест пустыня славы Не засыпет мои уста, Буду петь мосты и заставы, Буду петь простые места. А покамест еще в тенётах Не увязла — людских кривизн, Буду брать — труднейшую ноту, Буду петь — последнюю жизнь! Жалобу труб. Рай огородов. Заступ и зуб. Чуб безбородых. День без числа. Верба зачахла. Жизнь без чехла: Кровью запахло! Потных и плотных, Потных и тощих: — Нý да на площадь?! — Как на полотнах — Как на полотнах Только — и в одах: Рев безработных, Рев безбородых. Ад? — Да, Но и сад — для Баб и солдат, Старых собак, Малых ребят. «Рай — с драками? Без — раковин От устриц? Без люстры? С заплатами?!» — Зря плакали: У всякого — Свой. |
