15 января 1922 Новогодняя (вторая) Тот — вздохом взлелеянный, Те — жестоки и смуглы. Залетного лебедя Не обижают орлы. К орлам — не по записи: Кто залетел — тот и брат! Вольна наша трапеза, Дик новогодний обряд. Гуляй, пока хочется, В гостях у орла! Мы — вольные летчики, Наш знак — два крыла! Под гулкими сводами Бои: взгляд о взгляд, сталь об сталь. То ночь новогодняя Бьет хрусталем о хрусталь. Попарное звяканье Судеб: взгляд о взгляд, грань о грань. Очами невнятными Один — в новогоднюю рань… Не пей, коль не хочется! Гуляй вдоль стола! Мы — вольные летчики, Наш знак — два крыла! Соборной лавиною На лбы — новогодний обвал. Тоска лебединая, В очах твоих Дон ночевал. Тоска лебединая, Протяжная — к родине — цепь… Мы знаем единую Твою, — не донская ли степь? Лети, куда хочется! На то и стрела! Мы — вольные летчики, Наш век — два крыла! 18 января 1922
«Каменногрудый…» Каменногрудый, Каменнолобый, Каменнобровый Столб: Рок. Промысел, званье! Вставай в ряды! Каменной дланью Равняет лбы. Хищен и слеп, Хищен и глуп. Милости нет: Каменногруд. Ведомость, номер! Без всяких прочих! Равенство — мы: Никаких Высочеств! Выравнен? Нет? Кланяйся праху! Пушкин — на снег, И Шенье — на плаху. 19 января 1922 «Не ревновать и не клясть…» Алексею Александровичу Чаброву Не ревновать и не клясть, В грудь призывая — все стрелы! Дружба! — Последняя страсть Недосожженного тела. В сердце, где белая даль, Гладь — равноденствие — ближний, Смертолюбивую сталь Переворачивать трижды. Знать: не бывать и не быть! В зоркости самоуправной Как черепицами крыть Молниеокую правду. Рук непреложную рознь Блюсть, костенея от гнева. — Дружба! — Последняя кознь Недоказненного чрева. 21 января 1922 «По нагориям…» По нагориям, По восхолмиям, Вместе с зорями, С колокольнями, Конь без удержу, — Полным парусом! — В завтра путь держу, В край без праотцев. Не орлицей звать И не ласточкой. Не крестите, — Не родилась еще! Суть двужильная. Чужедальняя. Вместе с пильнями, С наковальнями, Вздох — без одыши, Лоб — без огляди, В завтра речь держу Пóтом огненным. Пни да рытвины, — Не взялась еще! Не судите! Не родилась еще! Тень — вожатаем, Тело — зá версту! Поверх закисей, Поверх ржавостей, Поверх старых вер, Новых навыков, В завтра, Русь, — поверх Внуков — к правнукам! (Мертвых Китежей Что нам — пастбища?) Возлюбите! Не родилась еще! Серпы убраны, Столы с яствами. Вместе с судьбами, Вместе с царствами. Полукружием, — Солнцем за море! — В завтра взор межу: — Есмь! — Адамово. Дыхом-пыхом — дух! Одни — пóножи. — Догоняй, лопух! На седьмом уже! 22 января 1922 «Не похорошела за годы разлуки…» Не похорошела за годы разлуки! Не будешь сердиться на грубые руки, Хватающиеся за хлеб и за соль? — Товарищества трудовая мозоль! О, не прихорашивается для встречи Любовь. — Не прогневайся на просторечье Речей, — не советовала б пренебречь: То летописи огнестрельная речь. Разочаровался? Скажи без боязни! То — выкорчеванный от дружб и приязней Дух. — В путаницу якорей и надежд Прозрения непоправимая брешь! 23 января 1922
«Верстами — врозь — разлетаются брови…» Верстами — врозь — разлетаются брови. Две достоверности розной любови, Черные возжи-мои-колеи — Дальнодорожные брови твои! Ветлами — вслед — подымаются руки. Две достоверности верной разлуки, Кровь без слезы прóлитая! По ветру жизнь! — Брови твои! Летописи лебединые стрелы, Две достоверности белого дела, Радугою — в Божьи бои Вброшенные — брови твои! |
