13 сентября 1923 Последний моряк О, ты — из всех залинейных нот Нижайшая! — Кончим распрю! Как та чахоточная, что в ночь Стонала: еще понравься! Ломала руки, а рядом драк Удары и клятв канаты. (Спал разонравившийся моряк И капала кровь на мя — тую наволоку…) А потом, вверх дном Стакан, хрусталем и кровью Смеясь… — и путала кровь с вином, И путала смерть с любовью. «Вам сон, мне — спех! Не присев, не спев — И занавес! Завтра в лёжку!» Как та чахоточная, что всех Просила: еще немножко Понравься!.. (Руки уже свежи, Взор смутен, персты не гнутся…) Как та с матросом — с тобой, о жизнь, Торгуюсь: еще минутку 15 сентября 1923
Крик станций Крик станций: останься! Вокзалов: о жалость! И крик полустанков: Не Дантов ли Возглас: «Надежду оставь!» И крик паровозов. Железом потряс И громом волны океанской. В окошечках касс, Ты думал — торгуют пространством? Морями и сушей? Живейшим из мяс: Мы мясо — не души! Мы губы — не розы! От нас? Нет — по нас Колеса любимых увозят! С такой и такою-то скоростью в час. Окошечки касс. Костяшечки страсти игорной. Прав кто-то из нас, Сказавши: любовь — живодерня! «Жизнь — рельсы! Не плачь!» Полотна — полотна — полотна… (В глаза этих кляч Владельцы глядят неохотно). «Без рва и без шва Нет счастья. Ведь с тем покупала?» Та швейка права, На это смолчавши: «Есть шпалы». 24 сентября 1923 Пражский рыцарь Бледно — лицый Страж над плеском века — Рыцарь, рыцарь, Стерегущий реку. (О найду ль в ней Мир от губ и рук?!) Ка — ра — ульный На посту разлук. Клятвы, кольца… Да, но камнем в реку Нас-то — сколько За четыре века! В воду пропуск Вольный. Розам — цвесть! Бросил — брошусь! Вот тебе и месть! Не устанем Мы — доколе страсть есть! Мстить мостами. Широко расправьтесь, Крылья! В тину, В пену — как в парчу! Мосто — вины Нынче не плачу! — «С рокового мосту Вниз — отважься!» Я тебе по росту, Рыцарь пражский. Сласть ли, грусть ли В ней — тебе видней, Рыцарь, стерегущий Реку — дней. 27 сентября 1923 «По набережным, где седые деревья…» По набережным, где седые деревья По следу Офелий… (Она ожерелья Сняла, — не наряженной же умирать!) Но все же (Раз смертного ложа — неможней Нам быть нежеланной! Раз это несносно И в смерти, в которой Предвечные горы мы сносим На сердце!..) — она все немногие вёсны Сплела — проплывать Невестою — и венценосной. Так — нéбескорыстною Жертвою миру: Офелия — листья, Орфей — свою лиру… — А я? — 28 сентября 1923 Ночные места Темнейшее из ночных Мест: мост. — Устами в уста! Неужели ж нам свой крест Тащить в дурные места, Туда: в веселящий газ Глаз, газа… В платный Содом? На койку, где всé до нас! На койку, где нé вдвоем Никто… Никнет ночник. Авось — совесть уснет! (Вернейшее из ночных Мест — смерть!) Платных теснот Ночных — блаже вода! Вода — глаже простынь! Любить — блажь и беда! Туда — в хладную синь! Когда б в веры века Нам встать! Руки смежив! (Река — телу легка, И спать — лучше, чем жить!) Любовь: зноб до кости! Любовь: зной до белá! Вода — любит концы. Река — любит тела. 4 октября 1923 Подруга
«Не расстанусь! — Конца нет!» И льнет, и льнет… А в груди — нарастание Грозных вод, Нот… Надёжное: как таинство Непреложное: рас — станемся! 5 октября 1923 Поезд жизни Не штык — так клык, так сугроб, так шквал, — В Бессмертье что час — то поезд! Пришла и знала одно: вокзал. Раскладываться не стоит. На всех, на всё — равнодушьем глаз, Которым конец — исконность. О как естественно в третий класс Из душности дамских комнат! Где от котлет разогретых, щек Остывших… — Нельзя ли дальше, Душа? Хотя бы в фонарный сток От этой фатальной фальши: Папильоток, пеленок, Щипцов каленых, Волос паленых, Чепцов, клеенок, О — де — ко — лонов Семейных, швейных Счастий (klein wenig!) [6]Взят ли кофейник? Сушек, подушек, матрон, нянь, Душности бонн, бань. Не хочу в этом коробе женских тел Ждать смертного часа! Я хочу, чтобы поезд и пил и пел: Смерть — тоже вне класса! В удаль, в одурь, в гармошку, в надсад, в тщету! — Эти нехристи и льнут же! — Чтоб какой-нибудь странник: «На тем свету»… Не дождавшись скажу: лучше! Площадка. — И шпалы. — И крайний куст В руке. — Отпускаю. — Поздно Держаться. — Шпалы. — От стольких уст Устала. — Гляжу на звезды. Так через радугу всех планет Пропавших — считал-то кто их? — Гляжу и вижу одно: конец. Раскаиваться не стоит. |
