В Сферу влетел первый уже матерый бегун с двумя споранами в башке, и, не замедляясь, бросился ко мне, радостно урча. В последний момент, сдвигаюсь вправо, под прикрытие дерева, заставляя тварь притормозить. Та, лишившись скорости, тянет ко мне лапы, и я быстрым движением вперед распарываю Когтем плечелучевую мышцу[2] и обратным движением поверхностный сгибатель пальцев его правой руки. Бегун недовольное урчит, старясь совладать со ставшей непослушной конечностью, тянется левой рукой. Но я, пользуясь тем, что правая его рука утратила подвижность, делаю шаг вперед с небольшим смещением влево, давая ему возможность схватить мою правую руку, и при этом левой рукой с Когтем бью тварь в шею сбоку, разрезая кожу и мышцы, протыкая споровый мешок. Готов. Второй бегун с одним спораном уже в двух метрах от меня, толкаю труп бегуна плечом навстречу, делаю шаг назад за дерево. Тот тоже замедляется, пытаясь обогнуть дерево и отталкивая тело товарища. Повторяю схему атаки и еще один труп зараженного у моих ног.
Быстро вскрываю споровый мешок первого зараженного и запихиваю споран как леденец себе в рот. Второй, закидываю в бутылку с коньяком, которую со второй бутылкой размещаю на боковых карманах рюкзака. Споран будет растворяться в спирте минут десять-пятнадцать, а споровое голодание надо сбивать уже сейчас. Чищу споровый мешок второго, закидывая третий споран себе в нагрудный карман куртки.
Все, теперь ходу. Через пять минут интенсивной ходьбы язык начинает слегка неметь. Достаточно, яд начинает действовать. Сплевываю слегка обсосанный споран во вторую бутылку коньяка. Такой методе, когда надо поддержать споровый баланс, а алкоголя нет, меня научили в Медвежьем Угле. Были даже умельцы, которые умудрялись прибалдеть от ядовитого содержимого спорана, четко выдерживая время. Этакое фугу[3] Стикса.
Через пятнадцать минут делаю привал на приготовление живчика, используя наполовину полную литровую бутылку воды и бинты как фильтр. И высасываю сразу четверть литра. В груди потеплел Оберег, и организме захорошело. Захотелось есть, но инстинкт гнал дальше. Примерно через километр леса попался широкий ручей. Скрепя зубами надел сапоги и прошел вверх по течению метров триста, на большее не хватило терпения.
Еще через час движения на север и я сделал большой привал. Сожрал, сразу две банки тушенки и два шоколадных батончика, запил водой и живчиком. Сильно хотелось спать, но пока на небе я ощущал тепло солнца Стикса, надо было двигаться. Без Компаса, который ночью без звезд, отрубится, и я буду ходить кругами. В общем, до шести вечера я двигался на северо-запад лесистыми кластерами.
Поужинал плотно банкой тушенки и банкой каши, заел тремя батончиками, и запил еще четвертью литра живчика. Набодяжил вторую бутылку живчика, нарубил лапника, в качестве подстилки под спальник, и завалился спать, подложив рюкзак под голову как подушку.
Ночь прошла без происшествий, и я отлично выспался, проснувшись только около девяти часов утра.
Позавтракал пятью шоколадными батончиками, решив растянуть оставшиеся четыре банки на весь день, запил живчиком. Перевязал раны свежими бинтами. К этому времени солнце Стикса встало достаточно высоко и «запустило» своим теплом Компас.
Снова поля, леса, овраги, шел по бездорожью на северо-запад, пообедал консервами и батончиками, допил первый литр живчика, празднуя тот факт, что я не в Пекле, где каждый кластер городской. Часам к трем дня вышел на проселок и бодро двинулся по нему на запад.
Через полчаса услышал позади гудение мотора. Кто-то меня нагонял. Растянул «тросточку» и встал на дороге, ожидая машину.
Наконец рокот послышался совсем рядом, но за пределами Сферы, скрипнули тормоза.
Главное первое хорошее впечатление, начнем с классики:
— Не скажет ли какой-нибудь благодетель молодому ветерану Улья, потерявшему драгоценное зрение в погоне за споранами, в какой местности он находится в настоящее время?[4]
— Бля, мужик, ты чего орешь? Не в театре. Давай к нам.
Щупая перед собой тростью, двинулся на звук мотора, и через пару шагов в Сферу попал УАЗ-«буханка». Так пять человек: водитель, пассажир на переднем сиденье с калашом, пулеметчик с ПК[5] в люке на крыше, в салоне еще мужик с АК и женщина с каким-то карабином с оптикой.
— Давай, в салон, — командует пассажир с калашом, трость бьет машину по бамперу, нащупываю борт правой рукой и залажу в салон в уже открытую дверь. Поехали.
— Меня зовут Куркуль, — сообщает мужик в салоне.
— Заяц. Куда мы едем?
Оберег на моем ответе подрагивает, кто-то из присутствующих ментат.
— В стаб Урожай. Ты как тут оказался?
— Шел на ощупь. К ближайшему известному мне стабу.
— Это как?
— Пока на меня светит солнце, мой дар позволяет знать, где север.
— А что с тобой произошло?
— О, это поучительная история. Детей тут нет?
— Нет, — усмехается Куркуль, — Тут все взрослые.
— Так вот, проходил я как-то мимо одного маленького свежазагрузившегося кластера, где грузилась только автозаправка. К тому времени как я туда подошел, трое бегунов загрызли заправщика и долбились в подсобку за продавщицей. В общем, спас я ее, разъяснил за Стикс. Как я понимаю, на этом кластере перерождались медленно, и я, думая, что она иммунная, взял с собой. Через два дня стало ясно, что не иммунная, так как начала хрипеть. Я ей так и сказал, что дело швах. А она, мол, спасибо Заяц, за хорошее отношение и прочее, хочу тебя отблагодарить, и, на последок, получить удовольствие. Я долго не ломался. Нашли мы вроде относительно заброшенный домик, и давай кувыркаться. Скажу вам, мужики, горячая была женщина. Чем сильнее хрипела, тем горячее становилась. Но техники безопасности никто не отменял. Поставил я ее на четвереньки и на новый заход. И вот, в самый ответственный момент, наше уютное гнездышко через окно вламывается молодой лотерейщик. И я в чем мать родила, рванул, в коридор, на крыльцо и захлопнул за собой дверь, благо она металлической была. Вот так я оказался здесь.
В целом это была почти правда. С проститутками я так и не смог сойтись, какой-либо женщины в стабе я не завел, но попалась мне на кластере Кемерово Евгения. Женя. Провели мы с ней ночь, а поутру я убил начавшую урчать зараженную. Отношения, когда надо убивать своего партнера здоровыми не назовешь, и я с ними завязал.
— А что с глазами-то, — спрашивает пулеметчик, молодой парень, заглядывая сверху в салон.
— Как звать?
— Луч.
— Так вот, Луч. Я же говорю, не закончили мы свой заход. Вот при беге от лотаря от излишнего давления и стресса, глаза и лопнули.
Мужики ржут, на такой невзыскательный грубый юмор. А вот женщина, с суровым, но все равно красивым лицом, не смеется, а выдает:
— А еще килдинги и своих распинают.
— Ладно, тебе, Тигра, Заяц, вроде нормальный мужик. Вон шутит, не смотря не на что.
— А как ты с креста слез? — холодно спрашивает Тигра.
Ладно поиграем в эту игру «Правда и Неопределенность» потому как Тигра это ты у нас предполагаемый ментат.
— Улей помог. Но у вас, Тигра, так не получиться, — ставлю я точку на подробностях.
— И давно Улей помог?
— Третий день.
— И спорового голодания нет? — Тигра зрит в корень, и ее вопросы заставляться мужиков задуматься. Ага. Я и так понимаю, что я мутный тип.
— Так у меня живчик.
— Откуда?
— Двоих бегунов завалил. Три спорана взял.
— Как завалил?
— Улей помог. Но у вас, Тигра, так не получиться.
— Одежда и вещи откуда?
— С заправки. Нашел.
— Улей помог?
— Ага, но у вас, Тигра, так не получиться.
Вывести ее из равновесия не получается.
— Куркуль, это очень мутный тип. Он не должен был выжить, даже если бы слез с креста.
— Не бзди, Тигра, в стабе его ментаты допросят. Ты же допроса не боишься, Заяц?
— Нет.
Но я не в восторге от этого. Придется выложить все. А там как вывезет. Могут и как килдинга пришибить. Но выбора у меня нет. Хотя Тигра непосредственно и подвела меня под допрос, но у любого мало-мальски подозрительного человека, возникли ко мне бы такие же вопросы.