— Эта буря пересекла все мои маршруты.
— Тогда, некоторое время тебе не стоит там бродить.
— Это все подробности?
— Да. Что было в центре бури?
— Свет. И ослепляющий и тусклый, на высоте нескольких километров, казалось, смерч закручивается в него.
— Тебя Улей любит. Вот ты и года здесь не пробыл, а столько уже много нового даже для меня увидел. Он даже послал тебе свою Слезу.
— Что делает черный кристалл?
— Он скажем так гармонизирует взаимодействие нашей энергоструктуры с полем Стикса. На практике ты пьешь меньше живчика, использование дара занимает меньше сил.
— А почему они с вами торгуют кристаллами?
— Потому как мы можем более тоньше их настроить, и мы обмениваем улучшенные Слезы на то, что нужно нам.
— И что ты можешь сделать с этим? — кивок на черный кристалл.
— Он слишком мал… А знаешь... За пятьсот грамм «янтаря», мы… объединим с твоими амулетом, пробудим его, что сделает амулет сильнее тоже.
— Это так?
— А так. Слезы Улья не полностью мертвая материя. Живыми их назвать нельзя, но они способны… изменяться.
Пятьсот граммов. Двести доз спека стоимостью в шестьсот горошин. Или если толкать «янтарь» по горошине за десять грамм, то пятьдесят горошин.
— Хорошо. Договорились, — сказал я снимая с шеи Обрег, — Сколько займет… настройка?
— Думаю неделю. Теперь я готов сделать тебе свое предложение, но ответь, сколько ты добыл «янтаря»?
— Около шести килограммов.
Некоторое время Василий молча разглядывал меня:
— Ты понимаешь, какой это соблазн?
— Ага.
— Не боишься?
— Нет.
— Почему?
— Куда вам столько «спека»? Сторчаться? Ты очень рационален. Берешь столько, сколько сможешь проглотить. Тут емкость рынка, даже с жителями «черноты» маленькая.
— Ладно, давай взвесим твой «янтарь».
«Янтаря» вышло шесть тысяч двести восемь грамм. Или если верить Варваре две тысячи четыреста восемьдесят три дозы спека. Или семь тысяч четыреста сорок девять горошин, если эти дозы продавать. Или шестьсот двадцать одна горошина по опускным ценам нашей афгано-колумбийской деревни. Однако. Правда, пятьсот граммов пришлось Василию тут же отдать.
— Ты задумывался, как ты получил свой последний дар?
— Думаю, паразит просто скопировал телекинез или что это было, вокруг меня. Требовалось управлять пылью, вот он и выдал.
— А как он это узнал?
— Что ты имеешь ввиду?
— Как он «понял», что это телекинез, как ты говоришь.
— Ну, они как-то дары… делают.
— Помнишь, как ты видел тот свой костяной стаб?
— Хочешь сказать, что паразит использовал Сферу?
— Думаю да. Более того, я могу попытаться объединить грани Сферы и Карты.
— Что это мне даст?
— Не известно. Но в этом вся интрига! Объединение способности видеть реальность и быстро обрабатывать информацию, результат может быть интересным.
— Ага, за мой янтарь.
— За полтора килограмма твоего янтаря, плюс еще шестьдесят горошин.
— Горошин?
— Да. Это тебе и мне. У тебя есть свободный месяц. Месяц мы с тобой спокойно поработаем, прокачивая дары и паразита, объединяя грани.
— И на выходе будет кот в мешке?
— Уникальная грань.
— Я употребил черную жемчужину с Царь-рыбы. Как паразит на нее отреагировал?
Василий взял мою протянутую руки и прикрыл глаза.
— Как обычно. Затихарился. У твоего паразита выработался определенный шаблон поведения. При первом даре он перестроил зародыш дара на тебе необходимый. Как только у тебя появился активный дар в виде Карты, тут же развитие зародыша дара в новый дар придержал. И развил в тебе необходимый во время черной бури. Сейчас он опять как наседка на яйце сидит.
— А как он догадывается, что дар надо пробудить?
— Просто. Запредельный выброс адреналина и кортизола.
— То есть, развитие граней пока мой единственный путь развития?
— Ну, и даров типа Карты и твоего последнего тоже. А так да.
— Полтора килограмма?
— Да.
Я демонстративно посмотрел в небо Улья. То было чистым и бессовестного вымогателя наказывать не собиралось.
Василий тоже демонстративно посмотрел на небо.
— Я бы походил по рынку, но времени нет, согласен.
— Отлично, — кивнул Василий, и стал отвешивать свои полтора килограмма, — Какие планы?
— Думаю пожить у вас недели, получу мой новый Оберег, и двинусь в Угол. Там толкну первую партию «янтаря». Остальное у себя придержишь?
— Без проблем, — кивнул глава сектантов…
…Неделю у сектантов я провел не просто так. Что бы получить «талоны» на питание, пришлось пойти на службу. В прошлой жизни я не любил мотоциклы и мотоциклистов, и там за «чернотой» в Большом Стиксе мотоциклы тоже не пользовались большой популярностью, слишком уязвим мотоциклист против точного прыжка зараженного или, что чаше, столкновения с ним. Но здесь, люди были довольно лихими и храбрыми, и мотоциклы были распространены. Пришлось учиться водить мотоцикл. Мною усилили стандартную двойку дозорных, и с утра, после процедур у Василия, и до вечера, я катал по кластерам вокруг стоянкив поисках зараженных.
Был набег всей ордой на перезагрузившуюся небольшую деревню. Сектанты согнали всех ее жителей, человек сто на площадь перед правлением, где разъяснили ситуацию. Народ особо не верил, но желающих уйти отпускали. Надо сказать, большая часть вернулась, натолкнувшись на границу кластера. Пока шла политинформация, деревня очищалась от продуктов, оружия с боеприпасами, более или менее приличной одежды и техники, а также ГСМ[1]. Домашний скот, в первую очередь свиньи, и птица, безжалостно пускался на мясо, и складировался в рефрижераторах. Собак запирали в сараях, и только дождавшись перерождения, истребляли клювами. Как я понял, иммунная собака была ценностью. Попытки сопротивления такому неприкрытому грабежу жестко пресекались, но без особого членовредительства.
Иммунных, среди жителей деревни не оказалось. Зараженных, просто связывали по рукам и ногам, и оттаскивали в сторону. Как объяснил Сергей, командир моей группы, убивать их преждевременно. На мой уточняющий вопрос пояснил, что приедут сюда еще через три дня. К этому моменту, от зараженных останется только четверть, но зато все со споранами. Да не самая приятная подробность о моих знакомых. В общем, сектанты увезли к себе только троих детей до семи лет. Шансы детей, оказаться в будущем иммунными, были низкими, но были.
Так что неделя была насыщенной и прошла быстро, и утром восьмого дня, после прокачки даров, Василий вручил мне мой Оберег.
— Наш, настройщик говорит, что оба кристалла подошли друг к другу и не имеют конфликтов. Первоначальный камень твоего амулета был с дефектом, поэтому и высверлили у него середину, что позволило его настроить, но сильно снизило чувствительность и отклик на колебание поля Стикса.
Настройщик сектантов вставил найденный мой черный кристалл отверстие мутно-молочного камня, отчего Оберег стал напоминать глаз. Это ощущение усиливалось, и от того, что серебряная оправа Оберега теперь была оформлена в виде небольшого вертикального глаза. Я присмотрелся, казалось, от черного кристалла внутрь белого прорастали десятки тонких черных капилляров.
— Теперь, Улей будет смотреть на своих детей и твоими глазами, — торжественно сообщил Василий, — Это хранитель дарованный тебе Ульем.
— И за который я заплатил в общем сто десять горошин, — проворчал я, вешая Оберег на шею.
— Тем ценнее дар!-не давая себя сбить с торжественной волны проповедника заявил Василий.
Особо ничего не изменилось. Правда, Оберег какой-то прохладный, но приятно.
— Чувствую прохладу. Это нормально?
— Да, у тебя идет слабый расход сил на твою сферу и пространственный карман…
…Еще через два дня я подходил к Медвежьему Углу. В этот раз мне надо было вывести еще одного Хранителя сектантов, которой и сопроводил меня до граничного с стабом кластера. Патруль стаба мне не попался и примерно в пять часов дня по местному времени я подошел к воротам поселения.