— По замкам знаю только Синего. Из команды Балагура. Они втроем работаю. Ищут либо под заказ, либо стволы.
— Кто третий?
— Лазарь его имя.
— Ребята нормальные?
— Вроде да. Только Синий много сидел. Сейчас татуировки все сошли. А имя осталось. Ему предлагали на Иней поменять, но от отказался.
У Геры довольно хорошая память. Или дар такой.
— А альпинизм?
— Не знаю. Обычно сталкеры до такого не заморачиваются. У каждой группы есть несколько кормушек, вот между ними они и мотаются. Но на рынке снаряжения для альпинистов продают, может там что-то узнаешь.
Тут к стойке подошел парень лет двадцати пяти. Невысокий, подвижный. Брюки, белая футболка, пиджак, кожаные туфли, пистолет ТТ в кобуре скрытого ношения на поясе за спиной, нож в специальных ножнах в левом рукаве, рублей сто наличкой.
— Привет, Гера, налей-ка мне темного, — говорит парень, присаживаясь на барный стул слева от меня, и протягивая мне правую руку-Колобок!
— Заяц, — я приветственно поднимаю кружку с пивом в правой руке. Одно из правил Улья, жать руку только тем, кому доверяешь.
— Приятно видеть новое лицо.
— А, мне вообще, приятно видеть лица, — улыбаюсь я.
— Чем занимаешься, Заяц, если не секрет.
— Торгую найденным.
— Сталкер, значит, благородное занятие. Правда не в наших местностях.
— А, чего так?
— Начальство стаба, все козырные места себе забрало, нам честным рейдерам мало чего осталось.
— Ну, плетью обуха не перешибёшь.
— Отнюдь. Нам надо всем объединяться в профсоюз.
— Зачем?
— Что бы отстаивать свои права!
— На что?
— Как на что?! Мы также имеем право на ресурсы, как и они. На более справедливую долю.
— Слушай, Колобок, отложим в сторону, что ты либо провокатор, либо вымогатель.
Колобок аж вытаращился на меня.
— Предположим, что ты у нас идейный. Скажи, какой экономический базис здешнего общества.
— Чего? — Колобок вытаращился на меня еще сильнее.
— Ясно. Экономическим базисом общества в Стиксе является собирательство. Какой тип общественных отношений больше всего соответствует данному базису? Первобытный строй не берем. Там в основе родоплеменные отношения.
— Ты чего несешь?
— Ясно. Больше всего соответствует феодализм. Отношения здесь, как я пока могу судить, больше всего, в определенными оговорками, соответствуют феодальным. Профсоюзы-это продукт капитализма, когда у работников есть только личный труд, средства производства у них отсутствуют. Сталкеры работниками не являются. Они сами по себе так сказать хозяйствующий субъект.
— Заяц, к чему это херня?
— К тому, что ваше предложение не соответствует объективному экономико-общественному устройству этого мира.
— А когда в Стиксе к тебе подойдут, так же будешь звиздеть? — как-то даже злобно спросил Колобок.
— Да, согласно принципам материализма: свинцом и порохом.
— Ну, ну, Заяц.
Колобок забрав кружку с пивом удалился в глубины ресторана.
— Гера, кто это?
— Это Колобок.
Я улыбаюсь в ответ:
— Он к местным шишкам отношение имеет?
Гера молчит. Вот коза! И я сбрасываю три рубля.
— Нет, он из независимых сталкеров. У него своя команда. Мутит против Дуба главного по «мародерке» стаба.
Ладно, мне на местные интриги пофиг. Хотя мы же знаем, что при феодализме могла существовать и цеховая система. Колобок хочет загнать независимых сталкеров в цех под видом профсоюза?
— Скажи, я тут законы Стаба почитал. Спек и прочая наркота запрещены. А где купить спек для личных целей, как лекарство?
— У нас нигде.
— А как остальные обходятся?
— Никак. Наша знахарка даже ругалась с главой стаба, но тот ничего не решает. Это стратегический как говорят ресурс. Для СБ, солдат и местных шишек запасы спека есть, на остальных им плевать. А ты умный.
Гера слегка зарделась.
— Это ты к чему?
— Колобка как отшил красиво. Он аж завис.
— Спасибо, но это мелочи. Остатки образования.
— А, почему у тебя часы не идут?
— Они сломаны.
— А, зачем тебе сломанные часы?
— Потому что не сломанные часы может услышать зараженный.
Гера хихикнула:
— А зачем тогда носить такие часы?
— Что бы знать время.
— Они же сломанные!
— Гера, эти часы два раза в сутки показывают правильное время.
Гера хмуриться, пытаясь понять, явно приключения капитана Врунгеля не читала:
— Ты шутишь!
— Нет, эти часы мне действительно нужны. Спасибо за прекрасный вечер, я пойду к себе в номер.
— Через час тут появятся очень симпатичные девочки.
— Спасибо, не заинтересован.
— Заяц, ты еще скажи, что ты по мальчикам!
Понятно, идет прощупывание территории.
— Нет, Гера. Я люблю девочек. Но у меня там осталась жена, и пока я не готов к общению с другой женщиной.
«А тем более с проституткой», — добавляю про себя, от мысли, что могу быть с «пепельницей», аж передергивает от брезгливости.
— Как романтично, — Гера вздыхает и сдает назад, вот и ладушки.
Ночь прошла на удивление спокойно. Коловращение народа в Сфере воспринималась как часть сна. Единственный раз, когда местный абориген завис рядом с моим номером, сон стал более чутким, что ли.
Утром, после завтрака на талон, я направился к знахарке.
Рыжая жила в роскошном двухэтажном доме из восьми пятитонных контейнеров, облицованных сайдингом под дерево, плоская крыша дома явно использовалась для отдыха, на что указывали перила и большой зонт.
Толи знахарка поздно вставала, толи поздно вчера легла, но дверь мне открыла заспанная лохматая рыжеволосая невысокая ничем не примечательная женщина лет тридцати.
— Доброе утро!
— Заходи, — пробурчала Рыжая, пропуская меня внутрь.
Внутри маленькой комнаты размером в один контейнер было чисто, уютно. Стол с компом, три стула, шкаф, кушетка, пейзажи в солидных рамах. Две двери.
— Зачем пришел…
— Заяц, — подсказал я.
— Заяц. Кто тебя так окрестил?
— Храбрый человек по имени Торт.
— Так зачем пришел?
— Говорят, знахари могут прокачивать дары…
— Три горошины, — прервала меня знахарка.
— Я, конечно, не ориентируюсь в ценах, но не много ли?
Она смотрит на меня неприязненно:
— Нам обоим надо будет выпить раствор гороха. Ну, а третья-оплата.
— Понял. Вопрос второй, янтарь принимаете?
Выкладываю на стол янтарь с рубера.
Рыжая смотрит на меня уже холодно:
— Продажа янтаря мимо стаба незаконна.
— Огромное спасибо, что объяснили. Как законопослушный гость стаба желаю немедленно двинуться сдавать янтарь, — делаю вид, что собираюсь забрать товар.
— Подожди, — Рыжая делает пассы на янтарем (Обрег слегка вибрирует), достает из стола электронные весы, взвешивает: триста девятнадцать грамм, — Горошина за двадцать грамм.
— Это шестнадцать горошин?
— Да.
— Хорошо.
— У меня здесь столько гороха нет. Нужно время… что бы собрать.
— Без проблем. Можешь оставить янтарь у себя. Я добавлю еще две горошины и оплачу шесть дней прокачки дара.
— А не боишься, что тебя обману? Это незаконно. Если, что жаловаться не побежишь.
— Почему не побегу? Мы же договорились на шесть дней прокачки. Я тебе заплатил. Горохом. В чем проблема?
Неожиданно Рыжая улыбается:
— Заяц, а ты хитрый сукин сын. По рукам. Садись.
— Что прямо сразу так?
— А чего тянуть? Раньше сядем, раньше выйдем. Ну, посмотрим, что у нас тут.
Через пять минут Рыжая, начала хмуриться, и активней водить руками вокруг моей головы. Оберег, который вибрировал до этого и так довольно сильно, как при допросе ментата, усилил вибрацию. Через десять минут активного изучения моей личности, Рыжая спросила:
— Заяц, а что ты хочешь здесь прокачать?
— Что, прям нечего?
— Все твои три дара не раскачиваются. Адаптивная энергоструктура как первый дар у тебя сложилась еще в самом начале. Пространственный карман, больше чем сейчас в себя не вместит. Твой дар сенса, очень он у тебя какой-то странный, на большее расстояние действовать не будет. Что качать-то?