В тот день мы распрощались и я побежала по делам дальше. Нужно было кое-что докупить, что-то отыскать, что-то подготовить… вообще я и так собиралась в самостоятельную жизнь, но я не думала, что шагну в неё одна. Морриоль рядом виделся… некоторой поддержкой, что ли, даже если бы он и не мог помочь мне в делах. Впрочем, теперь я понимала — ладно помочь, не мешал бы! И ведь он ещё настаивал на венчании, а не только оформить все документы в мэрии — не иначе, чтобы осложнить развод в случае чего.

Но нет, не нужно нам никаких разводов, а если случится брак, то никакого венчания. Так обойдусь.

И вот господин Палан приготовил документ о моём назначении на должность управляющего предприятием «Дюмон и Дюмон». Смешно, но я должна была подписать его, как владелица, хоть и опосредованная владелица. Впрочем, даже если бы я и получила право распоряжаться всем, то вряд ли это дало бы мне больше денег сейчас. Я не могу продать никакую часть имущества, не могу купить, а получать некоторый доход и пользоваться им — очень даже могу. Так что будем думать, что ничего не потеряно, а всё хорошо.

— И вот ещё, Сесиль, — сказал господин Палан после того, как мы всё подписали. — Я хочу отправить с вами своего сына Мишеля. Он будет помогать вам решать сложные и спорные вопросы. Вы не против?

— О нет, я совсем не против! Благодарю вас, господин Палан!

Обоих сыновей господина Палана я знала с детства — и старшего, Оливье, и младшего, Мишеля. Оба они окончили юридический факультет университета и оба помогали отцу, у господина Палана множество клиентов, предприятие «Дюмон и Дюмон», конечно, крупное, но не единственное, о чьих отношениях с законом он заботится. Мишель Палан старше меня на пять лет, и мы обычно легко могли найти общий язык, я думаю, сможем и теперь.

— Значит, мы встретимся на вокзале, я непременно приду проводить вас, дорогая Сесиль, — господин Палан обнял меня на прощание.

Ну вот, основные вопросы решены, осталось немного сборов… и не прибить в процессе мачеху с Аннет.

Впрочем, когда я вышла от господина Палана и передо мной уже открыли дверцу экипажа, меня окликнул — кто бы вы думали? Жорж дю Морриоль.

— Здравствуйте, Сесиль, — он поклонился мне самым изящным образом.

— Здравствуйте, господин дю Морриоль, — кивнула я и поставила ногу на ступеньку, не глядя на него.

— Сесиль, умоляю вас о разговоре. Пожалуйста, позвольте мне сказать вам несколько слов.

— Слушаю, — я не двинулась с места, но посмотрела на него.

И что, я хотела выйти замуж вот за него? Ну да, он красив. Чёрные кудри уложены по последней моде, идеальный сюртук, сорочка с мелким плиссе, шёлковый галстук, начищенные ботинки.

— Но не посреди же улицы, Сесиль! — уставился он на меня в ужасе, не знаю, истинном или притворном.

— Да? В самом деле? Лучше в гардеробной?

— Позвольте пригласить вас на чашку арро да хоть к Лавалю, — взмолился он.

Ну да, ну да, у Лаваля самый дорогой в городе арро и самые претенциозные пирожные. А по вкусу — далеко не всегда удачные, как по мне.

— Хорошо, — киваю я и даже позволяю ему сесть в мой экипаж.

До Лаваля мы доезжаем очень быстро, нам там находят столик, и я сажусь так, чтобы в случае чего без задержки покинуть поле боя. И начинаю разговор, стоит официанту поставить перед нами чашечки.

— О чём же вы хотели поговорить, господин дю Морриоль?

Он вздыхает, немного театрально, как мне кажется. Да он всегда такой, внезапно понимаю я.

— Сесиль, я хотел попросить у вас прощения.

— Прощаю вас, — киваю великодушно. — Полагаю, от моего прощения не зависит в вашей жизни более ничего. Но тем не менее, если вы внезапно придаёте большое значение моим словам — вы их услышали.

— О нет, я думал не совсем о том, — он смотрит мягко и улыбается, всегда так делал. — Я полагаю, вы поторопились с отменой свадьбы. Мне кажется, мы можем договориться. Я признаю свою вину, увы, ваша сводная сестра завлекла меня, и я не сразу понял, чего именно она от меня хочет. Наверное, она полагала, что я женюсь на ней, но я-то люблю только вас!

О как он заговорил, надо же! Я смеюсь, сначала тихонечко, а потом и громко.

— Жорж, я не верю вам, простите. А вашим словам, сказанным в гардеробной — верю. И думаю, мы не договоримся никак.

— Но как расстроенный брак скажется на вашей репутации, дорогая? — он смотрел хитро.

— Самым отличным образом, думаю, — улыбаюсь ядовито. — Все будут знать, что я больше не сделаю подобной глупости и не подпущу к себе ни одного искателя богатого наследства. И позабочусь, чтобы о том стало известно. Прощайте, Жорж, надеюсь долго вас нигде не встречать.

Я поднялась и вышла, и посмеялась про себя — пусть только попробует уйти, не расплатившись, его тогда больше на порог не пустят. Потому что раньше за подобные выходы чаще платила я, чем он.

Теперь же я села в экипаж и велела кучеру везти меня домой. Хватит уже, пора отправляться в новую жизнь.

На вокзале меня провожали моя дорогая Жозефин и господин Палан. Конечно, мой поверенный провожал ещё и своего сына — Мишель должен был ехать в купе по соседству. Вот и хорошо, будет, с кем поболтать в дороге.

Колетт проследила за тем, чтобы мои чемоданы загрузили в багажный вагон, с собой у нас был лишь саквояж с самым необходимым и кофр с дорожными платьями. А я расцеловалась с Жозефин, мы обещали друг другу связываться регулярно и рассказывать новости, и с господином Паланом тоже, и поднялась в вагон.

Мачеха и Аннет и не подумали провожать меня. Наверное, ждут, не дождутся, когда я уеду, чтобы распоряжаться домом по своему усмотрению. Ну-ну, пускай.

С Аннет мы так и не разговаривали до самого моего отъезда. А мачеха вчера вечером попробовала завести свою неизменную песню о том, как же я поеду одна через полстраны, но мне было, что ей ответить.

— Госпожа Амели, я поеду не одна, а с камеристкой. И я не раз ездила через полстраны поездом с отцом, пока он ещё был жив. Ничего особенного.

Она родом из столичного предместья, и никогда не покидала Паризии. Поэтому ей и впрямь, наверное, трудно представить, как это я поеду куда-то одна и далеко.

И это она ещё не знает о моём назначении управляющим, но об этом пока не знает никто, кроме Паланов. Будет сюрприз.

Я люблю ездить в поезде — смотреть в окно на города, деревни и поля. Но сначала мы ехали по столице, потом большие дома сменились маленькими, возле каждого был если не садик, то огород, а после и вовсе поля, но только-только началась весна, и в полях пока ещё ничего не растёт.

На обед мы с Мишелем договорились пойти в здешний ресторан, и я даже постучалась к нему — но мне никто не ответил. Спит, что ли? Тогда я взяла Колетт — чтобы не ходить одной, да? Я же пока ещё благовоспитанная девица из приличной семьи, а не дипломированный маг на службе.

А в ресторане оказалось, что проголодались не только мы, и свободного столика не нашлось. Нам предложили два места, и за столом уже сидели девушка моих лет и дама, которая, судя по всему, была её маменькой.

— Здравствуйте, вы не возражаете, если мы присядем? — я улыбнулась как можно более дружелюбно.

— Конечно, располагайтесь, — дама величественно кивнула мне, а девушка улыбнулась.

— Позвольте представиться — Сесиль Дюмон, это моя компаньонка Колетт Онси, — я повысила Колетт до компаньонки, чтобы не вызвать осуждения дамы, мало ли, что там она себе думает?

И оказалась совершенно права, судя по улыбке дамы.

— Очень приятно, госпожа Дюмон, госпожа Онси, — кивнула дама. — Я Мари Карно, а это моя дочь Маринетт. Далеко ли вы едете?

— В Массилию, там живёт моя бабушка. Я давно её не навещала.

— О, Маринетт, видишь, как удачно? — дама взглянула на дочь, и тут де обернулась ко мне. — Мы с дочерью тоже направляемся в Массилию. У нас там небольшая собственность, оставшаяся от родных покойного мужа, отца Маринетт.

У меня там тоже собственность, но я о том, пожалуй, промолчу.