— И теперь кто-то неизвестный желает снова собрать всё в одних руках, выходит, — говорю задумчиво. — Не окажется ли, что ферма Орей — только первая ласточка?

— Может быть, — говорит Канолль уныло.

— И что будем делать? — интересуюсь.

Потому что я никак не ожидала, что мне придётся защищать свои владения в буквальном смысле этого слова!

— Мы подумаем, — голос Канолля не воодушевляет совершенно.

— И много ли в самом деле прибыли от фермы Орей? Что там вообще растёт?

— Ничего не растёт, там овцы. Небольшое стадо. Голов тридцать. Сыр, шерсть, шкуры.

— А у соседей? Тоже овцы? Овцы — они же всё едят? Всю траву? — я мучительно вспоминаю, что вообще знаю об этой части своего имущества.

Мало знаю. Нужно больше.

— Да, там соседи то и дело жалуются. Но у них тоже овцы, мы тоже жалуемся.

— А как мы различаем своих и чужих, если там везде овцы?

— Как-то различаем, надо думать, — вздыхает Канолль, и я понимаю, что он ни разу в жизни не видел живой овцы. Или видел, но в окошко поезда или экипажа.

Я, впрочем, тоже. И подозреваю, что помянутый недобрым словом господин Лаффер в том же ряду.

— Ладно, Лаффер сказал, что готов сам туда отправиться и смотреть своими глазами. Не нужно ли нам сделать то же самое?

— Может, и нужно, — Канолль всё ещё уныл.

Так, финансовый отчёт можно получить у Фрешона напрямую, только сказать ему сейчас. А как найти дыру, в которую могут утекать наши сведения?

И кстати, отчего же не утекло до сих пор, что я тут командую? И как скоро утечёт наш сегодняшний скандал?

В дверь скребутся, и я вижу госпожу Ферье.

— Госпожа Дюмон, мы вычистили ваш кабинет на первый раз. Если вы думаете о ремонте, то всё готово.

Канолль хмурится — какой ещё ремонт? Но я смотрю на него сурово — молчите, мол — и говорю:

— Нам нужны люди, умеющие делать ремонт. И материалы для ремонта.

— Констан всё это умеет, — со вздохом сообщает Канолль.

— Вот и прекрасно, озадачьте его. Госпожа Ферье, ваша следующая цель — наша уборная.

Та кланяется и исчезает. Канолль исчезает тоже, я озадачиваю Флешона финансовым отчётом по ферме Орей и понимаю, что сама не прочь исчезнуть в сторону дома. Что-то я устала.

А моя карьера только-только начинается. Неужели папенька тоже проходил через что-то подобное? Или с дедом за плечом всё было проще?

Но у прадеда за плечом не стоял никто, совсем никто. Значит, я буду как он. Эй, господин Шарль Дюмон, где вы там? Помогайте, да? Как можете? Я отлично подготовлена — в теории, но на практике теория спасает далеко не всегда.

А проигрывать мне нельзя ни в коем случае.

Вдох, выдох, домой. И пусть у нас там окажется господин барон, который расскажет мне о моём дивном имуществе.

Вызов господина д’Ивера настигает меня по дороге домой.

— Госпожа Сесиль, готовы ли вы побеседовать с господином Паланом?

Я думаю — и соглашаюсь. Ехать ещё с четверть часа, я как раз успею узнать главное. Прикрываю экипаж от подслушивания и радуюсь, увидев в зеркало лицо господина Палана.

— Здравствуйте, — говорю, и понимаю, что чуть не плачу.

Так, стоп! Не нужно. Ничего страшного пока не случилось, обычные дела. А насколько обычные — тебе сейчас расскажут знающие люди.

— Здравствуйте, дорогая Сесиль, что случилось? Отчего у вас глаза на мокром месте? А до меня, понимаете ли, долетают слухи, что вы суровы и безжалостны к лентяям, — улыбается он.

— Уже кто-то нажаловался? Ну, пускай, я ж никак не могу это запретить, правда?

И я рассказываю о своих первых днях в качестве управляющего — что приходится всем всё доказывать. Не верят, не принимают всерьёз.

— Господин Палан, подскажите — вот у нас тут господин Канолль, он разумный человек. Отчего же он пытался за моей спиной продавать землю?

— Что значит пытался? У него нет такого права, — качает головой господин Палан.

— Я ему сказала именно это. Но он сообщил, что убедил бы вас и вы бы дали ему разрешение, потому что сделка с его точки зрения выгодная.

— Увы, пока вы не вступите в права наследства полностью, ничего ни продать, ни купить нельзя. Даже если сделка выгодная. И я уже говорил ему об этом.

— Отчего же он такой непонятливый, — но у меня прямо отлегло от сердца — значит, я завтра со спокойной душой откажу этому идеальному Лафферу.

— Не знаю, раньше был приличный, — качает головой господин Палан. — И кто пытается купить вашу землю, Сесиль?

— Некий господин Лаффер для своего доверителя, — сообщаю, и наблюдаю, каким изумлённым становится лицо господина Палана. — Вы что-то знаете о Лаффере или о его доверителе?

— Кое-что знаю, но не успел предупредить его о том, что ваше имущество пока неприкосновенно. Вы ведь ещё не нашли там себе нового жениха? — усмехается.

— Нет, господин Палан. Мне встречаются или версии господина Морриоля, а мне такое добро не нужно совершенно, или просто балбесы, или люди, которые уже давно семейные. Мне здесь никто не подходит, понимаете?

Или нужно договориться с кузеном Пелисье на фиктивный брак? Он не выглядит человеком, не нуждающимся в деньгах, а я бы не поскупилась — ведь речь идёт о моей свободе! Ладно, завтра мы с ним идём по лавкам, вот я посмотрю на него поближе.

— Ничего страшного, дорогая Сесиль, не торопитесь. Дело важное, решать его наскоком не годится. А пока — держитесь, вы всё делаете правильно.

— Госпожа Амели не приходила к вам? — нужно же знать.

— Пока нет. Но я думаю, на следующей неделе непременно появится, потому что деньги на её собственном счёте подходят к концу, а следующая выплата ещё почти через месяц. Не беспокойтесь об этом, я знаю, что ей сказать.

— Большое вам спасибо, господин Палан!

— Что вы, детка, всё в порядке. Дело вашего отца должно продолжаться, и я думаю, вы отлично справляетесь. А ваши работники привыкнут, им просто деваться некуда, должны привыкнуть.

Слова господина Палана очень ободряют меня. Если он говорит, что всё в порядке, значит — так и есть.

— Но у нас тут возможно есть неприятность — какой-то человек, который передаёт наружу сведения о наших финансах и о нашем доходе, и я пока не поняла, как его найти.

— Поговорите с вашими работниками — с каждым по очереди. Их ведь в конторе не слишком много, а если речь идёт о доходе, то это явно не простые клерки, а кто-то, у кого есть доступ к сведениям о финансах. Я думаю, в разговоре один на один вы сможете выяснить интересующий вас вопрос.

Я хоть завтра могу этим заняться, и времени до обеда мне должно хватить. Я благодарю господина Палана за хорошую идею, а потом вспоминаю ещё об одном возможном визитёре.

— Господин Палан, а что вы скажете о некоем здешнем господине Баруссе?

— Есть такой, да. Дела ведёт жёстко, некоторое недолгое время был компаньоном вашего отца — они вместе снаряжали корабль. Он снова заинтересовался совместными возможностями?

— Пока не знаю, только высказал намерение посетить контору в понедельник и поговорить с Каноллем. И ещё не понял, что говорить ему придётся со мной.

— Не спускайте ему ничего и не продавливайтесь, а он попытается вас подавить, как мне кажется. Но вы маг, а он — нет. Вы сильнее, не забывайте об этом. И если у вас возникнет хоть малейшее сомнение, отказывайте без стеснения. Можете прихватить на разговор Мишеля — он точно не станет за вашей спиной продавать вас кому бы то ни было.

Кстати, юрист при такой беседе — хорошая идея, с господином Баруссом я вовсе не обязана разговаривать тет-а-тет. Попрошу Мишеля прибыть в понедельник в контору разом со мной, вместе послушаем, что угодно от нас господину Баруссу. Так, мне же ещё танцевать с ним завтра на балу! С Баруссом, не с Мишелем. С Мишелем тоже, но потом.

Рассказываю обо всём этом господину Палану, он улыбается.

— Мне кажется, Сесиль, вы успели за эти несколько дней необыкновенно много. Продолжайте, и всё непременно сложится хорошо, я даже не сомневаюсь. И будьте на связи, если вдруг что-то пойдёт не так. И если пойдет, как надо — тоже делитесь.