И я вижу — он сейчас правдив. Хотел укусить меня, и это желание перевесило всё — в том числе и природную осторожность. Мол, денег же дадут, а победителей не судят. Судят, ещё как судят.

— Хорошо, я принимаю ваш ответ, — киваю холодно. — Значит, второе. Сейчас вы готовите мне весь возможный материал о ферме Орей — откуда она у нас взялась, кто нам её продал и когда, чем она ценна, что там вокруг и за что там, чёрт возьми, можно дать деньги. Также вы добываете сведения о покупателе — кто таков и с чего такой щедрый. А чтобы вам было всё понятно, вы сейчас начинаете с того, что освобождаете этот кабинет для меня. Позорище — принимать потенциальных партнёров на стуле у Флешона! Завершится ремонт у меня — вернётесь.

— И… куда мне деваться? — растерянно спрашивает Канолль.

— Потесните кого-нибудь. Я думаю, вы справитесь. Впрочем, вы можете не согласиться и подать в отставку, желаете?

— Не желаю, потому что меня устраивает это место и я не совершал ничего, что могло бы послужить поводом… хорошо, почти ничего, — вздыхает он и снова не смотрит на меня.

А я не спускаю с него глаз, потому что чую — стоит лишь дать слабину, и всё, считай, что и не сказала ни слова.

— Господин Канолль, если вы желаете исполнять свои обязанности далее, вам придётся признать, что положение предприятия изменилось. Мы с вами почти не работали ранее, но это не повод не давать мне возможности работать сейчас. Видимо, вы не дали себе труда выяснить в столице, как именно я работала в последние три с половиной года, и мне это непонятно — я сама в вашей ситуации первым делом связалась бы и с господином Паланом-старшим, и с работниками столичной конторы.

— Я написал запрос, если честно, — он слова вздыхает.

Написал? А спросить хотя бы секретаря господина Палана?

— Ну и зря писали. Неужели вы не доверяете никому из здешних магов? Попросили бы связаться с господином д’Ивером, он маг, и обсудили бы меня со всех сторон.

Попутно я сама вспоминаю, что собиралась связаться с означенным господином и с его посредничеством обсудить Канолля с господином Паланом. Но закрутилась с делами и светской жизнью, и не сделала этого. Нужно исправлять. Заодно и о нашей здешней задачке рассказать.

Канолль смотрит несколько растерянно — видимо, не собирался он меня ни с кем обсуждать, и ладно, его дело. И его трудности теперь.

— Подумайте, господин Канолль, сможем ли мы с вами сработаться. Мне теперь будет трудно, я вам честно об этом говорю. Не люблю оставлять за спиной неизвестную величину. Поэтому я тоже подумаю. Сейчас же извольте переехать, а я пока пойду пообедать. Вернусь — жду сведения по ферме Орей, поручите кому-нибудь пока их подготовить.

Поднялась, сняла защиту с кабинета и собралась уйти.

— Госпожа Дюмон…

— Слушаю вас.

— На заднем дворе экипаж, возьмите. Не надо вам пешком тут ходить.

— Благодарю вас, — я не отказалась, потому что и впрямь я не знаю здешних улиц и могу очень легко зайти куда-нибудь не туда.

Но где и с кем я буду обедать? Эх, где моя замечательная Жозефин, она бы непременно или сама присоединилась, или дала какую-нибудь рекомендацию! Кого спросить?

Я совсем немного думаю и спрашиваю господина барона Наргонна — бабушкиного сердечного приятеля. Он изумляется моему магическому вызову, но выслушав, улыбается и рекомендует пару рестораций поблизости — обе, говорит, достаточно приличны для того, чтобы там могла пообедать одинокая деловая барышня. Вот и славно, думаю я, и называю господину Фоти-старшему — брату нашего швейцара — ресторацию «У Осьминога», и он везёт меня туда.

Ресторация находится неподалёку — отлично, если понравится, зайду ещё. И изнутри так упоительно пахнет жареной рыбой, что ноги сами несут меня к дверям, и двери распахиваются передо мной, и меня спрашивают — чего угодно, обед или лёгкий перекус.

— Обед, пожалуйста, — я снова улыбаюсь. — Что вы можете порекомендовать?

— Сегодня отменная уха, и жареная рыба, и кольца кальмаров, — кланяется мне официант.

— Прекрасно, несите. И лимонад, да, и арро тоже. О десерте я спрошу после.

Официант уходит, я же выдыхаю — кажется, можно перевести дух после всего, что сегодня случилось. Нужно понять, увольнять Канолля или нет? Конечно, можно прямо сейчас связаться с господином д’Ивером… Я ставлю защиту от подслушивания на свой столик и берусь за зеркало. И господин д’Ивер мгновенно откликается, но говорит — сейчас у господина Палана беседа с клиентом, ничего, если они свяжутся со мной немного попозже? Ничего, я как раз поем.

Мне принесли лимонад и первую чашечку арро, с корицей и мускатом, отлично. Запах возвращает меня к жизни. Я по маленькому глоточку выпиваю, прошу повторить и снова достаю зеркало, и теперь уже вызываю Жозефин.

— Наконец-то, — радуется подруга. — Я уже думала — не объявишься сегодня, завтра я сама тебя позову. И что там, как поживает славный город Массилия?

— Отлично поживает, — улыбаюсь я в ответ. — Я уже вся по горлышко в делах и в светской жизни. Не поверишь — спать некогда!

— О-о-о, даже спать некогда! Кто же не позволяет спать? Неужели ты наконец-то нашла себе достойного кавалера?

— Да никого я не нашла, — говорю с досадой. — Ни кавалера, ни фиктивного мужа, хотя, конечно, завела некоторые знакомства.

Дальше я рассказываю ей как раз о знакомствах — о том, что пока не встретила никого перспективного, все или выглядят ненадёжными, или уже заняты. И о том, как попыталась воцариться в своей конторе, и что из этого вышло.

— Сесиль, ты просто невероятная, — хохочет Жозефин. — Я бы и половины от всего этого не успела! Потому что после деятельного вечера нужно хорошенько поспать с утра, а ты ещё едешь в какую-то контору!

— Что делать, приходится, — улыбаюсь. — Кстати, как там, ходят ли слухи о нас с Морриолем?

— Предостаточно, — кивает Жозефин. — Но никто не может похвастаться, что знает всё достоверно. Поэтому я рассказала всю историю своему приятелю из «Сплетницы» и он пообещал изложить её в следующем выпуске. Как только выйдет — пришлю тебе магической почтой!

Магическую почту доставляли порталом — есть такое явление в нашей жизни, как коммерческие порталы. Их никогда не было много, как и личных, и владельцы зарабатывали на доставке почты, срочных грузов и людей.

— Буду благодарна, бабушка тоже почитывает «Сплетницу», когда удаётся здесь её добыть, — киваю.

Обнаруживаю, что мой официант почтительно застыл поодаль и явно ждёт, пока я договорю, чтобы подать мне мою уху и кальмаров. Прощаюсь с Жозефин и киваю ему — несите, мол. Он подаёт, отходит, но поглядывает — вовремя убирает тарелки, приносит жареную рыбу, а после — ещё одну чашку арро.

Здешняя еда мне нравится, я понимаю, что готова приходить сюда обедать хоть каждый мой рабочий день. Она примиряет меня с действительностью — уже не так сильно хочется уволить Канолля, в любом случае, я сначала поговорю о нём с господином Паланом, кстати, нужно найти Мишеля и с ним тоже поговорить. Вот вернусь сейчас в офис и поговорю.

Уже хочу попросить официанта запаковать мне десерт в виде корзиночки с кремом с собой, чтобы съесть его потом в конторе, а сейчас рассчитаться и уйти… но внезапно вижу зашедшего в зал с улицы господина Лаффера.

И что хуже, он тоже увидел меня.

Господин Лаффер подходит и сухо кланяется.

— Госпожа Дюмон.

— Господин Лаффер, — киваю медленно.

— Мне показалось, что утром между нами случилось некое недопонимание, — говорит он.

— В самом деле? — интересуюсь. — И в чём же оно, по-вашему?

— У меня честное деловое предложение, оно не имеет двойного дна, — господин Лаффер ставит весьма мощную защиту от подслушивания и спрашивает: — Могу я присесть?

— Присаживайтесь, — киваю.

Он кивает в ответ и садится напротив.

— Госпожа Дюмон, я не предполагал, что вы столь живо интересуетесь вопросами деятельности предприятия «Дюмон и Дюмон».