— Сколько бутылок в год вы продаёте? — вообще у меня тоже есть виноградники, я просто до них ещё не доехала.

— О нет, я ничего не продаю, кому это интересно, что вы? Раньше вино уходило само по себе, естественным путём, у нас была большая семья. Теперь остались бабушка и я. И кузены в столице, но они прекрасно обходятся без нашего вина.

— Значит, нужно продавать. Честно, я бы попробовала и ещё кому-нибудь дала попробовать. Если вы обладаете чем-то редким, грех не заработать на этом.

— Да куда там заработать, — он вздохнул и отвёл взгляд. — Наш управляющий полагает это невозможным.

— Ваш управляющий — величина недвижимая? — смеюсь.

— Вы о чём? — смотрит, хмурится.

— Давайте найдём вам другого управляющего. Который не будет вам мешать. Вообще управляющие даны людям для того, чтобы помогать им управляться с тем, что на них свалилось. И если они плохи — то люди просто ищут других. И находят. Не слышали?

В глазах его так и светится — как так можно, это же управляющий моей бабушки, он же родился ещё до меня и в сто раз лучше всё знает, и вообще никогда не подпускает меня к реальному делу и реальным доходам!

— Я не думаю, что нашего управляющего можно сместить, — говорит он наконец.

— Отчего же? Чем он отличается от любого другого?

— Ему доверяет бабушка.

— А у вас общая собственность? — неужели?

— Нет, у неё есть своя доля, основной собственник — я.

— Вот и отдайте вашего управляющего госпоже баронессе, если он ей так ценен. А себе наймите своего. Я примерно знаю, где спросить. Хотите?

— Почему… вы всё это мне говорите? — хмурится.

— Потому что если вы заработаете свои деньги, то вам не понадобится богатая невеста, не ровня вам по происхождению. Вы сможете найти себе супругу, руководствуясь другими соображениями.

— Вы… не желаете выходить замуж? — не верит он.

— Если вам нужна девица, желающая замуж, то в зале их довольно много, могу вас представить. Но мне кажется, что сначала бы вам немного заработать и потвёрже встать на ноги, простите, если это дерзость.

— Я… никак не ожидал услышать нечто подобное от девицы.

— Я сама управляю своим имуществом, — кланяюсь с улыбкой. — Меня этому учили. Если хотите — помогу и вам.

Он смотрит на меня — недоверчиво, хмуро. Но потом, кажется, решается.

— Помогите, госпожа Дюмон. Я с удовольствием выслушаю ваши советы.

Музыканты играют финал, мы кланяемся друг другу. Вот, танец прошёл не зря! Тьфу ты, два танца, вторая была полька, и моё счастье, что у меня никто не был записан на ту польку!

— Вы надолго в Массилии?

— Не знаю пока.

— Вы знакомы с бароном Наргонном?

— Конечно.

— Придите навестить его и напроситесь с ним к нам в гости, это самый простой вариант. Там и поговорим.

Он изумлённо смотрит на меня, кивает. Мы уже дошли до бабушки и там меня снова поджидает Жозеф Соми — точно, я ж обещала ему ещё один танец.

Жозеф Соми так себе танцор — он не слишком хорошо слышит музыку, и вести даму умеет немногим лучше барона де Марей. Но я ведь уже согласилась танцевать с ним, да? Значит, вальсируем до финала музыки.

— Скажите, о чём вы так долго говорили посреди залы с господином бароном де Марей? — интересуется младший Соми.

А разговаривать в танце он умеет вовсе плохо — тут же сбивается с ноги и никак не может найтись обратно. Приходится его если и не тащить, то немного подтаскивать. А он, гм, выше и крупнее меня. Тот ещё танец выходит.

— У нас нашлись деловые интересы, — говорю я строго.

— Деловые интересы? С бароном?

— Именно, господин Соми. Скажите, хорошо ли вы представляете себе ваше семейное дело?

— Что-то представляю, — кивает он.

— Значит, вам не нужно объяснять, какого рода деловые интересы могут быть у людей, — радостно завершаю я.

С улыбкой, такой — несколько насмешливой.

Но он то ли не замечает, то ли считает, что не нужно ему такое замечать. И продолжает как ни в чём не бывало:

— Как же, госпожа Дюмон, вы ведь проговорили с ним два танца на виду у всей бальной залы!

— И что же, вы полагаете, я не должна разговаривать с людьми? Эм-м-м, даже ваши сёстры… беседуют, — как раз мы двигались мимо Иветты Соми, она разговаривала с сыном начальника почтовой службы.

— Иветта приглашает гостей на музыкальный вечер во вторник, — важно сообщил брат Иветты. — Кстати, не окажете ли вы нам честь своим визитом? Вместе с госпожой Пелисье, конечно же. Всё мы будем очень рады вас видеть.

— Не вижу препятствий, — киваю, потому что — светская жизнь, всё это нужно делать. — А кто будет играть? Кто-то здешний или вы пригласили исполнителя?

— Я боюсь, у Этьена нет знакомых исполнителей, только покупатели и поставщики. Будут играть и петь всё, кто пожелает, матушка решила, что это наилучший вариант, мы не успеем соскучиться. Вот, например, вы, госпожа Дюмон, любите играть и петь?

— Не особенно, — говорю честно. — Это не самая сильная моя сторона. Конечно же, меня учили, но я не была прилежной ученицей и особых талантов в этой сфере не имею. Я люблю считать и танцевать, это у меня выходит лучше прочего.

— Охотно верю, — кивает Жозеф.

Музыка завершается, мы кланяемся друг другу.

— Госпожа Дюмон, если у вас не занят следующий танец, я могу побольше рассказать вам о грядущем вечере, — говорит он.

— Хорошо, извольте, — всё же он представитель хозяев, нужно делать дружелюбное лицо и подыгрывать, так?

— Тогда прошу вас пройти в соседнюю гостиную.

Двери в ту гостиную широко открыты, но внутри никого нет. Там установлены рояль и арфа.

— Маменька приглашала настройщиков, двух, из театра. Они проверили оба инструмента и сказали, что с ними всё хорошо.

— А кто в вашем семействе играет на арфе?

— Каролина немного умеет. А вы?

— А я — нет. Клавиши мой предел, там можно быстро подсчитать, где какая нота.

Я открываю крышку рояля и наживаю клавиши — одну, вторую. И впрямь — звук хорош, звонкий и чистый. На мой взгляд, все, кто умеет хорошо играть — боги, так же как и художники, и скульпторы, и моя Жозефин среди них.

— Среди моих однокурсников встречались музыканты, — начинаю было я, но Жозеф Соми неожиданно разворачивает меня к себе и целует.

Тьфу ты, вот только этого мне и не хватало! Я пытаюсь оттолкнуть его и высвободиться, но он держит крепко, и тогда единственный вариант — мысленный приказ, которому он не сможет сопротивляться. Остановиться и сделать два шага назад.

Он выполняет, но поздно — в открытые двери уже набежали зрители. Господин Баретт, Иветта Соми, Каролина Соми, жених Каролины, где-то за ними протискивается кузен и, кажется, кто-то ещё.

— И что же здесь происходит? — живо интересуется Каролина Соми.

А я смотрю на её брата с совершенно недвусмысленным посылом — а ну говори как есть, иначе будет хуже.

— Я… я… я… — бормочет он, запинаясь, а потом собирается с духом и вываливает на меня громко и внятно: — Госпожа Дюмон, вы прекраснейшая дева на свете, выходите за меня замуж!

Ах ты, вот так, значит? Выиграть пари? Поставить меня прилюдно в такую ситуацию, что я не смогу отказаться? Уж конечно, не смогу. Мне терять нечего, да и ни один разумный человек не поверит, что меж нами что-то серьёзное, а неразумные мне не нужны.

— Нет, господин Соми, я не выйду за вас замуж.

— Но как так? — он недоумевает.

А вокруг уже собралась такая изрядная толпа, и все смотрят за нами с немалым любопытством — как же, цирк приехал, премьера в городском театре, прибытие эскадры из дружественной страны, и всё это разом!

— Господин Соми, будьте любезны честно рассказать — что это вы тут устроили, ладно? При всех этих заслуживающих доверия свидетелях. А то они видели только часть представления, это нехорошо, — и усмехаюсь я тоже нехорошо.

А ещё — сопровождаю слова мысленным повелением с толикой силы.

К нам тем временем протискивается старшая госпожа Соми — маменька Жозефа и остальных, о да, ей тоже очень хочется узнать, что произошло.