— Это один из клиентов отца, у него тоже торговые дела в Массилии. Он попросил подать ужин ему в купе, ему было нужно прочесть некоторое количество бумаг. Он мой сосед. Если хотите, Сесиль, я его вам представлю.

— Если возникнет подходящий случай, — кивнула я.

Правда, случая не возникло. Таинственный молодой человек то и дело сидел с какими-то бумагами в купе, и очень редко покидал его пределы. Мне даже сделалось любопытно — что там за дела такие. Один раз я даже сказала себе, что тоже могла бы взять с собой работу, но… ещё успеется. Вот приеду в Массилию, и займусь.

Пока же мы весело проводили время с Маринетт и Мишелем, и благополучно достигли Массилии в назначенное время. А на вокзале нас с Колетт встречал господин Котье, бабушкин дворецкий, такой же древний, как и она сама.

— Дорогая госпожа Сесиль, госпожа Матильда ждёт вас, — важно сказал он.

А я помахала руками всем своим знакомцам и напомнила ещё раз — улица Гран-Кур, дом девять.

Бабушка Матильда поджидала меня в своей любимой гостиной. Вооружившись лупой, она читала газеты — местную официальную «Массилию», издававшуюся на соседней улице, столичного «Репортёра», которого с опозданием, но доставляли, и желтоватый листок с объявлениями — вроде нашей «Сплетницы». Она поднялась навстречу мне из кресла, обняла, осмотрела со всех сторон и смахнула пару слезинок, когда думала, что я не вижу. Она казалась мне такой хрупкой, что я даже и обнимала её с осторожностью, но — я точно знаю, что эта хрупкая дама до сих пор выходит и в вальс, и в польку, и держится в танце с королевским достоинством, многие мои столичные сверстницы так не умеют.

На самом деле бабушка Матильда — очень младшая сестра моей прабабушки, у них почти двадцать лет разницы в возрасте. Прабабушки Линетт давно нет с нами, а Матильде под Рождество исполнилось семьдесят семь лет, но она бодра, весела, участвует во всей возможной светской жизни, а детям, внукам и правнукам говорит, грозя кулаком и улыбаясь — не дождётесь, я должна дожить до нового столетия.

Бабушка Матильда из Монгранов, очень уважаемого в Массилии семейства. До революции они были из первых здешних землевладельцев, после реставрации Роганов старший брат бабушки был назначен мэром города и долго оставался в этой должности. И когда её старшая сестра Линетт в смутные революционные годы вышла замуж за никому не известного Шарля Дюмона, это, конечно же, назвали мезальянсом, но время было такое, что лучше мезальянс, чем гильотина.

Мой прадед поднялся в годы революции. До того жил он в Мельянских аллеях, в каморке под самой крышей, а родился сыном портного, и никак не хотел наследовать ремесло отца. Когда я спрашивала у папеньки, каким образом прадеду удалось разбогатеть, он только вздыхал и говорил, что тому чертовски повезло. Бабушка Матильда тоже закатывала глаза и повторяла, что Шарль был пройдоха из пройдох. Уж наверное, если из ничего сделал состояние!

Семейная легенда гласила, что самый первый корабль прадедушка Шарль выиграл не то в споре, не то в карты. А дальше он входил в местное отделение Конвента, революционного правительства, и вроде бы оказывал кому-то какие-то услуги, но я думаю — брал деньги за сведения о том, кого собираются преследовать и казнить. Доставалось ли ему в самом деле имущество спешно уехавших и казнённых — не знаю. Но господин Палан как-то обмолвился, что его дед сам пришёл к Шарлю и предложил купить у его доверителя имущество. Доверитель отправлялся в Другой Свет, вроде бы у него там были какие-то знакомые и даже деловые партнёры, и ему нужны были деньги. Шарль купил у господина Курби ещё несколько кораблей и земельные владения — поля и виноградники. Точил зубы на какие-то серебряные рудники, но их заполучить не удалось, очень уж лакомый кусочек был. И господин Пьер Палан, знавший всё об этой собственности, вздохнул, перекрестился и принялся наставлять нового владельца в особенностях ведения бизнеса.

И что ж, наставил. Предок стал настолько уверен в себе, что и дочку Монгранов за него отдали — наверное, со скрипом, но как отказать в сватовстве человеку, который представляет Массилию сначала в столичном Конвенте, а после и при Наполеоне, императоре франкийцев? Бабушка Матильда в тот момент была ещё мала и подробностей ей не рассказывали. Но что-то слышала — взрослым случалось обмолвиться.

А когда Наполеон отправился в ссылку на край света, а мэром Массилии стал Жан-Батист де Монгран, старший брат и бабушки Матильды, и супруги Шарля Линетт, то конечно же, он не мог никуда деться от новообретённого родича. Родич продолжал умножать капиталы, и оставил единственному сыну неплохое предприятие, а тот — своему сыну Марселю, моему папеньке. А папенька — мне.

И теперь мне предстоит достойно продолжить эту семейную историю. Вариантов нет, правда же?

Но это завтра, а пока мы с бабушкой Матильдой сидим в гостиной, пьём арро с рассыпчатым печеньем, которое не умеет печь никто, кроме её кухарки, я рассказываю ей обо всём случившемся, а она сочувственно кивает и уже строит грандиозные планы — как не дать мне скучать.

— Так, Сесиль, подай мне, пожалуйста, вон ту вазу, там лежат приглашения, я выбираю из них лучшие. Сейчас мы посмотрим, куда можно будет сходить уже завтра. Сегодня ко мне придет мой дорогой Наргонн, и я думаю, его рассказы не дадут тебе скучать, дорогая моя.

Господин Эмильен де Наргонн — сердечный бабушкин приятель. Супруг её скончался уже довольно давно, как и супруга господина Наргонна. Кажется, там была какая-то юношеская история, им не удалось пожениться по каким-то неодолимым причинам. Все причины давно уже на том свете, а бабушка и господин Наргонн дарят их портретам счастливые улыбки. Господин Наргонн звал бабушку замуж раз сто, не меньше, но она пожимает плечами и говорит, что это ничего не изменит, и она уже привыкла жить сама. Они живут на соседних улицах и каждодневно друг друга навещают, и конечно же, вместе выходят в свет. Господин Наргонн пишет книгу об истории Массилии, пишет уже давно, наверное, это будет очень толстая книга. И не устаёт рассказывать о том, что пишет всем, кто готов слушать, и всем, кто не успел убежать. Но я соскучилась и по бабушке, и по его рассказам, поэтому с удовольствием послушаю.

Тем временем бабушка перебрала десятка полтора приглашений и выбрала парочку из них.

— Вот, завтра мы отправимся на бал к Бушарам, а днём можно навестить Анну Соми, у неё полный дом молодёжи, к её детям приехали какие-то гости.

— Бабушка, завтра я буду занята целый день, — говорю осторожно. — Бал вечером — с удовольствием, но днём никак не смогу.

— Чем это, когда успела?

Я вздыхаю. Так или иначе, сказать придётся.

— Я теперь управляющий предприятием «Дюмон и Дюмон». И у меня есть служебные обязанности.

Конечно же, бабушка тут же принялась выражать мне своё изумление.

— Сесиль, ты уверена, что должна это делать? — она хмурится и ещё раз оглядывает меня с головы до ног, сейчас ещё примется щупать лоб и проверять, нет ли у меня жара.

— Да, бабушка, я уверена. Более того, это моя возможность вникнуть в дела предприятия. Возможно, когда-нибудь после я смогу доверить эти обязанности другому компетентному человеку, но не сейчас. Мне самой нужно разобраться во всём. Я привыкла жить, не отказывая себе в необходимом, и даже немного в излишнем, и я хочу, чтобы так оставалось. Я сейчас не готова доверить вопросы содержания себя и жизни папенькиного предприятия постороннему человеку. Я не могу распоряжаться основным капиталом, но я могу работать на его преумножение, и получать за это жалование, понимаете? И пока мне этого достаточно. Я даже не слишком огорчена, что для полной дееспособности мне требуется замужество. К моменту замужества я уже буду знать все тонкости и подводные камни… и смогу обезопасить дело моих родных от всяких и разных.

— Сесиль, детка, найти мужа — дело недолгое. Если ты готова взять в мужья кого-нибудь из здешних судовладельцев или промышленников — мы найдём такого достаточно быстро.