— А причём здесь граф Ренар? — не отстаёт Флоримон.

— Как же, он вместе с госпожой виконтессой открыл магическую школу и обучал детей, имеющих способности. Но королевским указом ему было запрещено преподавать — в Академии, но он на Академию и не покушался. А детей нужно учить, я считаю, и король Луи был очевидно неправ, когда взъелся на него.

— Господин барон, могу ли я использовать ваш рассказ для еженедельной исторической колонки? — тут же спрашивает Флоримон.

— Безусловно, молодой человек, но извольте сначала написать и показать мне — что именно вы собираетесь публиковать, и под чьим именем.

— Завтра готов навестить вас в удобное время, — кивает журналист.

Тем временем меня приветствует появившийся господин Баретт, Мишель Палан тоже подходит к нам, а распорядитель объявляет:

— Госпожа Карно с дочерью!

Бабушка недоумённо смотрит в сторону дверей, а я поясняю:

— Это я пригласила, мои дорожные знакомцы. Господин Палан их тоже знает, — киваю Мишелю и спешу к дверям.

Госпожа Карно приоделась, а дочь её сегодня и вовсе очень мило выглядит — по крайней мере, её голубое платье очевидно новое. Оно скромное — не шёлк, но ткань попроще и подешевле, и кружево машинное, не ручного плетения, но сшито со вкусом.

— Здравствуйте, госпожа Карно, Маринетт, я очень рада вас видеть. Идёмте, я представлю вас бабушке.

Бабушка благосклонно принимает это знакомство — расспрашивает госпожу Карно о том, как она устроилась в Массилии, где уже успела побывать, и собираются ли они с дочерью посещать местные балы. Я же представляю Маринетт всех оказавшихся поблизости мужчин.

— Господин Флоримон Пелисье — мой дальний кузен. Господин Люсьен Баретт — его друг женится на сестре господина Соми, который вон там стоит. Господина Палана вы, наверное, помните по нашей поездке. Господин Лаффер тоже ехал в том же поезде, но по его словам, был занят делами.

Маринетт улыбается — немного растерянно, но если у неё нет особого светского опыта, то это и понятно. Её тут же принимаются расспрашивать — кузен и господин Баретт. Я же отвожу в сторону Мишеля, сегодня в конторе я к юристам не заглядывала.

— Вы не знаете, что может искать у нас господин Барусс? В понедельник прибудет к десяти.

Мишель оглядывает названного, качает головой.

— Нет, не знаю. Точнее, знаю, что был пару лет назад совместный рейс — корабль Барусса, но снаряжали его они вместе с покойным господином Дюмоном, точнее, под его приглядом. И прибыли поделили пополам, всё было по-честному. Но с вашим батюшкой было опасно не по-честному, всё же маг, насквозь всех видел.

Я пока ещё не вижу всех насквозь, но — так, немножечко. Я юная особа, и никто здесь не знает, что я маг, и что я сама занимаюсь своими делами. Кроме Мишеля и бабушки. Вот и хорошо, потому что чем дольше будут думать обо мне подобным образом, тем лучше мне же.

— Господин Палан, позвольте перемолвиться парой слов с госпожой Дюмон, — вкрадчиво говорит появившийся рядом Люсьен Баретт.

— Прошу вас, — кивает тот.

— Госпожа Дюмон, вы ведь будете на балу в субботу?

— Конечно, — улыбаюсь.

— Прошу вас оставить за мной вальс и польку, — говорит он.

О! Я начинаю заполнять карне на следующий бал!

— Да, с удовольствием, — киваю ему.

И тут же принимаюсь строго смотреть на случившихся рядом молодых людей. Работает — договариваюсь о танцах с Мишелем, кузеном Флоримоном и даже с чрезмерно серьёзным господином Лаффером.

— Буду рад снова танцевать с вами кадриль, — кажется, что улыбка у него точно выверенная — будто он уверен, что приглашать даму на танец нужно именно с такой.

— С удовольствием, в прошлый раз отлично вышло, — я помню, как страдала, когда все танцевали, а я — нет, и как я была рада его приглашению.

Но с кем я буду начинать бал? Все эти молодые люди желали вальсов и полек, а как же первый танец?

— Госпожа Дюмон, госпожа Пелисье просит вас подойти, — Люсьен Баретт улыбается немного приторно, но он вообще весь такой, немного приторный.

— Да, благодарю вас, — киваю ему, иду к бабушке, и вижу возле неё монументального судовладельца Барусса.

— Сесиль, — она посмеивается, — господин Барусс желает пригласить тебя на первый танец бала в субботу.

Ого! Конечно, полонез можно вышагивать и с тростью… или он и без неё справляется? Ладно, это проверим послезавтра.

— Благодарю вас, — я делаю реверанс с приличествующим юной особе выражением лица.

— Очень рад, — кивает почтенный судовладелец и сообщает, что отбывает и благодарит бабушку за приём.

Уж не знаю, что за насекомое его укусило, раз он отбывает ещё до ужина, но — его дело. Мы с бабушкой ответно благодарим за визит и приглашаем приходить ещё.

Тем временем и впрямь дело движется к ужину. Я беру под руку Маринетт Карно и иду с ней в сторону столовой.

— И как вам Массилия, Маринетт? Вы уже были в вашей конторе, как она поживает?

— К нам приходил управляющий дядюшки, он рассказал маменьке, что дела в целом в порядке, — говорит Маринетт.

А я отмечаю — вот как поступают настоящие женщины. Приглашают управляющего к себе и слушают, что он им говорит.

— А сами не хотите проверить расходы и доходы? Мало ли, что там?

— Да мы в этом не разбираемся, — пожимает она плечами. — А как ваши документы?

Я даже не сразу соображаю, о чём она. Потом вспоминаю — я же так охарактеризовала свою будущую работу.

— Понемногу, — киваю, — осваиваюсь.

— Но вам ведь… не обязательно? — недоумевает она.

Мне как раз обязательно. Но… я не хочу об этом говорить, поэтому пожимаю плечами, вздыхаю и перевожу разговор.

— Скажите, Маринетт, вы будете в субботу на балу?

Теперь её очередь вздыхать — они никого здесь не знают и где достать приглашения, не представляют. Я тащу её к бабушке.

— Бабушка, мы ведь можем взять с собой в субботу на бал Маринетт и её матушку?

Бабушка смотрит внимательно, что-то решает и говорит:

— Конечно, дорогая. Маринетт, будет хорошо, если вы с госпожой Карно приедете к нам к шести пополудни, а дальше отправимся вместе. И я представлю вас Жозефу Сегюрье. И пускай он радуется столичным гостям.

Маринетт рассыпается в благодарностях, она, как я понимаю, и не надеялась попасть на какой бы то ни было бал, а тут всё решилось легко!

— У вас есть платье? — спрашиваю шёпотом.

— Да, маменька сшила мне… одно. Но если здесь мы получим прибыль от нашей конторы, то наверное, сможем сшить ещё.

— Говорят, самая лучшая ткань в лавке у Соми, но я пока не проверяла. Портного, если что, найдём с помощью бабушки.

— Ваша бабушка знает здесь всех, — восхищённо вздыхает Маринетт.

— Конечно, как иначе, она всю жизнь здесь прожила, — смеюсь.

— А мне повезло встретить вас в поезде, — говорит она.

В этот момент наш дворецкий даёт сигнал — подавать напитки и сладости. Я салютую ей бокалом, она, кажется, счастлива.

И я тоже чувствую себя хорошо.

Наутро я уже привычным образом поднялась рано и отправилась в контору. По дороге вспоминала отдельные эпизоды вчерашнего вечера, и воспоминания мне нравились. Вышло так, что я собрала вокруг себя молодёжь и направляла разговор, расспрашивая их о жизни в Массилии, об интересных местах и событиях, о моде на танцы и способы времяпрепровождения. Самый такой ни к чему не обязывающий разговор.

Конечно, меня расспрашивали о столице, но поддайся я на уговоры — и всё вышло бы ровно наоборот. Рассказывать пришлось бы мне, и много рассказывать, а я хотела больше узнать о тех, с кем буду здесь сталкиваться на званых вечерах и балах. Если что, ещё успею рассказать.

Пока же моя бальная книжка на завтрашний бал заполнена на три четверти — по домашней практике я оставила несколько танцев на сам бал. Маринетт Карно с моей подачи тоже получила сколько-то приглашений на танцы, и здешние девицы смотрели на неё косо — надо же, ещё одна особа из столицы. Но к счастью, правила этикета не позволяют танцевать весь бал с одним и тем же партнёром, поэтому всё равно их кавалеры будут танцевать с другими, и ничего тут не поделаешь. На мой взгляд, Маринетт не выглядит хищницей, а только лишь скромной девицей, начинающей свой путь в свете. Я посоветовала ей не распространяться особо о том, что дома она в свет не выходила, незачем об этом знать. Но если я что-то понимаю, маменька Маринетт может разболтать всё и даже больше. Она выглядела необычайно счастливой, осознав, в какой дом попала — потому что у бабушки отметились многие столпы местного общества. И всем её представили, и Маринетт тоже представили, а раз она теперь не бесприданница, то чем больше знакомств, тем оно и лучше.