— Я его загрызу, — сообщаю почтенному собранию. — Вот прямо завтра утром пойдём с Вержи в управление, там и загрызу. Господина капитана полиции, конечно же. Чтобы не давал какие попало комментарии кому попало.

Бабушка смеётся, Лаффер хмурится, господин барон интересуется:

— Когда это вы успели встретиться с господином Вержи?

— Так сегодня, — вздыхаю. — Его порекомендовали мне и старший господин Палан, и кузен Флоримон. И кажется, он уже нашёл что-то в мою пользу, и завтра утром мы пойдём осаждать начальника здешней полиции.

— Это правильно, — кивает барон. — Передавайте ему привет от меня.

— Спасибо, непременно. А кузен предупреждал вот только сегодня, что может случиться что-то подобное, — я потрясаю газетой. — И предложил тщательно собирать все материалы, а потом подать в суд и отсудить какую-нибудь компенсацию. Я так и собираюсь поступить.

— Видишь, Матильда? Юная Сесиль полна боевого задора, а ты переживала, — посмеивается господин барон.

— Конечно, а как же иначе? Ведь тогда попросту съедят, — вздыхаю я и обращаюсь к содержимому моей тарелки.

Мясо вкуснейшее — мягкое, а соус в меру пряный, точь в точь как я люблю. Поглядываю украдкой на Лаффера — ест, и кажется, ему тоже понравилось.

— Госпожа Пелисье, ваш повар великолепен, передайте ему, пожалуйста, моё восхищение, — говорит Лаффер.

— Непременно, — улыбается бабушка.

Кажется, я так устала, что начинаю клевать носом. Бабушка замечает и предлагает мне проститься с гостями и отправляться наверх, спать. Я охотно соглашаюсь — потому что держать фасон уже нет никаких сил.

Но Детайля я завтра всё равно загрызу.

Утром я поняла, что совершенно не выспалась.

Конечно, мне знакомо такое состояние — ещё со времён Академии, когда нужно было очень много читать во время экзаменов, и всё это запоминать, и потом ещё и рассказывать преподавателям — чётко и ясно, с полным пониманием.

Вот сегодня я неожиданно поймала то самое ощущение — мне ведь сейчас придётся говорить, чётко, ясно и с полным пониманием. Потому что здешний начальник полицейского управления явно же захочет от меня деталей и подробностей. И значит — что? Вдох, выдох, вперёд.

Бабушка, конечно же, ещё не вставала, а обитатели дома снова смотрели на меня с неудовольствием. Да-да, девица должна быть скромна, никак себя не выражать и не проявлять, ждать инициативы снаружи, откликаться на неё правильным образом. Я неправильная девица, привыкайте уже.

Бабушкин кучер изумился, когда я велела ему везти меня в полицейское управление. Вот прямо вытаращил глаза. Я прочла на лбу вопрос — что вам там делать, госпожа Сесиль? А вот, имуществом моим заниматься. И никто это за меня не сделает, а если сделает, то кто поручится, что в моих интересах? Поэтому — вперёд, и отбросить сомнения.

Полицейское управление Массилии занимало двухэтажный особнячок в небольшом переулке, сама бы я могла и не найти. Оно уже не просто пробудилось — но жизнь внутри и вокруг кипела ключом. У входа стояли экипажи, люди входили и выходили. И очень хорошо, что меня уже ждал на ступеньках господин детектив.

— Доброе утро, госпожа Дюмон. Я предупредил господина полковника, что мы придём к нему, он обещал нас принять.

— Доброе утро, господин Вержи, это замечательно. Идёмте же, побеседуем с этим человеком.

Внутри нас встретил дежурный и записал — кто таковы и куда идём. Слов господина Вержи о том, что нас ждёт полковник, оказалось достаточно, хоть на меня и косились — ну вот, опять девица делает что-то, чего ей делать не следует. Ничего, я привыкну. Остальные тоже привыкнут.

Кабинет здешнего большого человека располагался на втором этаже, там в целом было потише — на первом-то толклись, обсуждали, что-то делали. Мы же поднялись наверх, прошли по коридору и господин Вержи постучался в дверь без каких-либо табличек.

— Заходите, — прозвучало оттуда.

Мы и зашли, мужчины приветствовали друг друга, а я что, хуже? Улыбаюсь и протянула руку, и уставилась на хозяина кабинета. Возраста папеньки, ну да что теперь, почти вся Массилия старше меня, и вся столица, и вся Франкия, и как бы не почти весь мир!

— Здравствуйте, я Сесиль Дюмон, — сообщаю с таким видом, чтобы у него и тени сомнения не возникло.

— Здравствуйте, госпожа Дюмон, — он смотрит с некоторым изумлением. — Знал вашего батюшку, замечательный был человек, да.

— И сейчас я отчаянно пытаюсь сохранить всё то, что он собирал с таким тщанием, — говорю. — А то уже пытаются растащить.

— Неужели? — усмехается хозяин кабинета. — Что ж, Клод Коурвилль, к вашим услугам, — он осторожно берётся за мои пальцы и держится за них некоторое время. — И в чём же ваш вопрос?

— Сейчас о нём расскажет господин Вержи. Я не справилась сама и попросила его о помощи.

Мы рассаживаемся вокруг большого стола, господин детектив выкладывает на стол свой пакет и начинает рассказ — с того момента, как его вчера привлекли к отысканию истины. Он не называет имя Детайля, говорит — «сотрудник полиции». Видимо, это правильно, потому что подогревает интерес господина полковника, и тот в конце концов спрашивает:

— Кто же этот сотрудник? Вы уже столько раз упомянули о нём, — вздыхает.

— Капитан Детайль. И он ещё в газету наврал, — говорю мстительно, — то есть сказал, что думал, и ввёл в заблуждение честных людей. Я собираюсь обвинить его в клевете. Потом, когда всё закончится, — и улыбаюсь.

Наверное, не нужно рассказывать человеку, что собираешься загрызть его подчинённого.

— А вы уверены в клевете? — хмурится полковник.

— Я уверен, что господин капитан не дал себе труда изучить даже физические следы, и допросить матросов как следует, — пожимает плечами детектив. — Сейчас мы с вами можем распаковать вот эти контейнеры и послушать, что мне удалось в них вчера поймать.

— Давайте, — кивает полковник, — кто будет распаковывать?

— Доверюсь вам, — говорит детектив.

Далее я смотрю во все глаза, потому что сама не умею ни запаковать, ни распаковать, только знаю, что так можно сделать. Господин детектив подсказывает очередность — что сначала, что потом.

Контейнеров четыре, это металлические шары размером примерно с ладонь, как открыть — снаружи непонятно, но господин полковник знает, что делать. Сначала он накладывает обычное запирающее и противоподслушивающее заклятье на дверь и кабинет, а потом совершает действие с шаром. Шар раскрывается.

— Кто идёт?

— Ты чего, не узнал?

— Тьфу ты, впрямь не узнал, богатым будешь.

— Вот прямо сейчас и буду, ага, — смешок.

— Ладно, проходи, ты к брату?

— К нему. Раз у вас тут ерунда какая-то и вас пока не выпускают.

Скрип и тишина. И кажется, больше тут мы ничего не услышим. И господин полковник открывает второй.

— Стой, куда тебя понесло?

— А что такого?

— Иди вон туда, там всё и оставим.

— Ладно, тебе виднее.

И снова дальше тишина. Открываем третий.

Шум, фоновый шум — какая-то обычная жизнь. Где-то болтают, где-то поют. И вдруг прямо рядом:

— Ставь сюда.

— Здесь найдут.

— Не найдут, здесь уже всё осмотрели, сюда больше не сунутся.

И опять тишина. Четвёртый и последний.

— А заберёшь-то когда?

— Да завтра и заберу. Мне только на ночь, или чуть больше. Никто ж не догадается. Вы только пришли, и вас уже досмотрели.

И всё, больше ни слова.

Господин полковник смотрит на господина детектива.

— Рассказывайте, господин Вержи. Слушаю вас. Я так понимаю, вы уже многое знаете.

Господин Вержи пожимает плечами.

— Кое-что знаю, да. У кого-то из тех людей, что ходят на корабле госпожи Дюмон, есть же братья, таковых должно оказаться немало. Нужно будет узнать про каждого из них — что за братья, чем занимаются. Хотя… есть знакомые фамилии.