— Раз-два-три-четыре-пять, дверь я буду открывать! Шесть-семь-восемь, подождать попросим! Девять-десять, картину мы повесим!

Я скакала по ступенькам дальней лестницы нашего дома и как часто делала, бормотала себе под нос всякие глупости. То есть, те, кому доводилось слышать, называли это глупостями. Почти все. Ну и ладно. Мне нужно взять другой ридикюль, потому что выглянуло солнце, и я не надеваю приготовленное пальто, и буду совсем другого цвета! Значит, и сумочка моя должна идеально мне подходить, не правда ли?

Я Сесиль Дюмон, мне двадцать один год, я маг с дипломом Академии Паризии и самая счастливая девушка на свете — потому что через неделю выхожу замуж за Жоржа дю Морриоля, знатного красавчика. О нём мечтали все девушки столицы, но предложение он сделал именно мне.

Он ожидал, что немедленно соглашусь с радостным визгом, а я, помнится, вздохнула и спросила — не торопимся ли мы, господин дю Морриоль, ведь с момента кончины моего папеньки прошло всего лишь полгода? Он тоже вздыхал, говорил, что сочувствует моей потере, но готов поддерживать и утешать меня. И что он понимает — никто не сможет занять в моём сердце отцовское место, но очень надеется, что для него найдётся другое, своё.

Что сказать, мне нравился Жорж. И мне было очень приятно, что он выбрал именно меня, а не кого-то из моих светских знакомых и не мою сводную младшую сестру Аннет, дочь моей мачехи. Да-да, маменька скончалась более десяти лет назад. Мы с папенькой оплакали её и долго жили воспоминаниями, пока он не встретил в гостях у друга госпожу Амели. И не очаровался ею, и не женился. Госпожа Амели вдовела — её муж разорился и не смог жить с грузом ответственности и вины. Аннет не вывозили в свет, потому что она не имела никакого приданого.

Мне стало страшновато — а я, а как же я? Отец богат, но не окажется ли так, что весь доход, бережно собранный не только им самим, но и отцом его, и дедом, достанется Амели и через неё Аннет? Я видела разное в семьях приятельниц и понимала — в жизни возможно всё.

Но нет. Отец назначил Амели и Аннет некое содержание, не более того. А своей наследницей назвал меня… и после его смерти господин Палан, наш поверенный, это подтвердил.

Во Франкии маги становятся дееспособными только по окончании Академии. Так сталось, что я маг, поэтому в шестнадцать лет мне пришлось выдержать экзамен на уровень магической силы и поступить в лучшее учебное заведение страны. Лучшее не в последнюю очередь потому, что туда принимали и девушек тоже. Курс обучения рассчитан на пять лет, прошлым летом я защитила диплом и была внесена в реестр обученных магов Франкийской республики. В теории меня могли привлечь на государственную службу, практически с женщинами это случалось редко. Тем более, если они выходили замуж и вели сугубо частную жизнь.

Я собиралась выйти замуж, но вести сугубо частную жизнь не планировала. Имущество, оставшееся от отца — это не деньги, точнее — не только деньги. Это фабрики, фермы, акции железнодорожной компании, корабли. И я разбираюсь во всём этом, вовсе не так, как подобает девице из приличной семьи (читайте: никак), а как будущий глава предприятия. С семнадцати лет я была секретарём отца. Он знал, что делал, когда оставлял наследство мне. Правда, господин Палан говорил об условиях, но я соответствую всем возможным условиям, не правда ли?

И поэтому сейчас ещё неделя подготовки, затем свадьба, а после свадьбы мы с Жоржем отправляемся провести медовый месяц в Массилию. Там живёт моя бабушка по отцу, там нас ждёт мой дом, да и вообще я очень люблю бывать в Массилии. Мы с отцом часто приезжали туда, его приводили дела — потому что именно в тамошний порт корабли привозят сырье и красители для шёлковой фабрики, а ещё там у нас земля — фермы и виноградники.

А сегодня я отправляюсь с визитом к подруге Жозефин, однокурснице по магической Академии, она теперь модная художница. Нам нужно очень многое обсудить с ней, она ждёт меня в своей мастерской. Но сначала я возьму из гардеробной зелёный ридикюль…

Дверь не скрипнула, когда я вошла, я же не сразу поняла, что за звуки доносятся от окна. Чтобы увидеть, нужно было подойти и заглянуть за шкаф, в ту часть помещения, где на стенах висели большие зеркала, здесь было очень удобно принимать портных и примерять новые платья. А если нужно внести какие-то исправления в готовое платье, то к услугам портного и помощников — широкий стол у большого окна.

На стол они и опирались — мой жених Жорж и моя сводная сестра Аннет. Он по-хозяйски задрал её юбку, и шарил руками меж слоёв её батистового белья. Она держалась руками за крышку стола, закатила глаза, откинулась назад и постанывала.

О нет, я не была настолько наивной, чтобы не понять — что именно происходит перед моими глазами. Но наверное, мне не удалось сохранить сдержанность и присутствие духа, если моя не подошедшая к зелёному наряду серая сумочка упала на пол разом с моим возгласом. Оба они тут же повернулись ко мне, но я не стала разговаривать с презренными предателями.

Я вихрем вылетела обратно на лестницу и неожиданно увидела там мачеху Амели, управляющего Жозефа Кавуа и трёх горничных — мою Колетт, камеристку мачехи Анну и ещё одну, Люси, что мыла лестницу, когда я поднималась наверх, и все они тревожно на меня смотрели.

— Свадьбы не будет, — сообщила я им.

Конечно же, мне не поверили.

Мне сказали, что я ничего не понимаю, что такого и быть не могло, что мне всё померещилось. Да, конечно, померещилось, три раза померещилось.

Если я оставалась с Жоржем наедине — на минуточку, просватанная невеста — тут же откуда-нибудь появлялась мачеха и не сводила с нас глаз. И после, когда он уходил, долго и нудно выговаривала мне — мол, я не берегу свою репутацию, нисколько не боюсь, что слуги всё видят и разнесут по всему городу, и меня не пригласят ни в один приличный дом. А жених испугается слухов и откажется от меня.

Что ж, я тоже хочу испугаться. Но не слухов, а самых настоящих фактов. И они все — не маги, и не знают, что я смогу сейчас сделать.

— Идёмте, — сказала я. — Извольте следовать за мной, госпожа Амели Дюмон! Господин Кавуа, извольте тоже, будете свидетелем. И вы, все трое, — к горничным я даже применила толику понуждающей магии.

Открыла двери в гардеробную и проследила, чтобы никто не сбежал. Запечатала двери за спиной Колетт и пошла за шкаф — откуда доносился шёпот и шорохи.

Конечно же, оба героя-любовника уже привели себя в подобающий вид. Мой уже не жених улыбался, а Аннет стояла, прижавшись спиной к столу, а увидев меня — закрыла лицо руками.

— Господин дю Морриоль… Жорж… — мачеха шумно дышала, её полная грудь вздымалась — опять затянули в корсет слишком сильно, да и надевать днём платье с таким большим вырезом — дурной тон, потом ещё ей об этом скажу. — Жорж, как вы сюда попали и почему оказались наедине с Аннет?

Вот-вот, он должен был прийти к нам вечером, как раз когда я вернусь от Жозефин. А выходит, пришёл раньше, и если бы я уехала, как планировала, то и шанса встретиться с ним не имела, ни малейшего. Но ведь кто-то впустил его в дом, провёл сюда — неужели Аннет?

— Госпожа Аннет спасла меня от затруднения — у меня разошёлся шов, и она предложила зашить его, — улыбнулся предатель и сверкнул всеми своими зубами.

— Где нитка с иголкой? — спросила я с улыбкой, конечно же, никакой нитки и никаких иголок на столе и близко не было, а шить Аннет не умеет.

Её наставница госпожа Мафе то и дело выговаривала ей, что она ленится и не научилась ни шить, ни вышивать, ни какому другому полезному рукоделью. Поэтому я скорее поверю, что Аннет тайно впустила Морриоля в дом и провела сюда, чем что она зашивала ему какой-то распустившийся шов.

Аннет завертела головой, наверное, она хотела найти ту самую иголку. И я знала, где можно всё это взять — в том самом столе, на который она сейчас опиралась, в самом верхнем ящике. Но это я знала, потому что умею зашить распустившийся шов и заштопать чулок, а она-то нет!