— Ты не оставила мысли о разводе? — любопытствует бабушка.

— Пока нет. Пока я вижу самый лучший вариант для себя — найти того, кто за некоторую сумму станет моим мужем месяца на два-три. Вот скажем, на что живёт господин Люсьен Баретт, к которым я познакомилась вчера? На что живёт господин Клеманн? Оба проявляли некую заинтересованность в более близком знакомстве со мной.

— И что, тебе понравился хоть кто-то из них? — хмурится бабушка. — Оба бездельники, обоих финансируют отцы, ведущие своё дело. Оба унаследуют это дело — когда-то. И оба не прочь жениться на девице с деньгами.

— Понятно, спасибо. Нет, из всех, с кем я успела познакомиться, мне понравился разве что кузен Флоримон, и то только потому, что хорошо танцует, занят делом и всё обо всех знает, никак не в качестве будущего мужа. А, ещё господин Этьен Соми — он занят делом, он серьёзно относится к своим обязанностям старшего в семье, но увы, уже женат.

Бабушка смеётся.

— Сесиль, ты рассуждаешь, как будто тебе больше лет, чем мне! А как же интерес? Флирт, внимание, увлечение?

Пожимаю плечами. Я мало знаю о флирте, увлечениях и всём подобном, это верно. Жозефин пыталась наставлять меня, не преуспела. Я не умею обратить на себя внимание, даже Аннет это удавалось намного лучше. Что ж, значит, пускай меня оценивают не за пыль в глаза и не за обещания будущего райского блаженства, а за что-то реальное. Так и говорю бабушке.

— Мне страшно думать о том, что случится, если ты влюбишься, — вздыхает она.

Но я лишь пожимаю плечами и иду переодеваться — бабушка права, сегодня нам с ней нужно быть во всеоружии.

Первым к нам приходит, конечно же, господин барон. Раньше других, с цветами для бабушки и для меня.

— Сердечный друг Матильда, рад видеть вас в добром здравии. Дорогая Сесиль, вы произвели изрядное впечатление на наш сонный здешний мирок, даже до меня долетело.

Я прижимаю к груди корзинку фиалок — цветы изумительно пахнут.

— И что же долетело даже до вас, господин барон? — должна же я знать.

— Что вы особа дерзкая и самоуверенная, — смеётся барон. — И что вам палец в рот не клади.

— Правильно, нечего, — фыркаю я, вот ещё!

— Я думаю, сегодня многие придут как раз посмотреть на вас — кто ещё не успел, — продолжает смеяться господин барон. — Матильда, смотри в оба, а то уведут девицу, оглянуться не успеешь!

— Я думаю, Эмильен, те, кто попробует увести, вскорости об этом пожалеют, — вздыхает она. — Но я готова смотреть и развлекаться. Приглашаю и тебя присоединиться и наслаждаться этим зрелищем.

Я снова фыркаю — вот ещё, нашли зрелище! Но тем временем дворецкий объявляет о следующем госте.

— Господин Жан-Батист Барусс, — извещает он.

В нашу гостиную входит мужчина помладше бабушки, но постарше папеньки. Такой, знаете, в почтенном возрасте, с тростью, но весьма бравый. Седой, одет в сюртук строгого покроя из отличной ткани, и часы, судя по цепочке, у него есть, строгие и недешёвые. Он величественно кланяется бабушке и приветствует барона.

— Рад вас видеть, дорогая госпожа Пелисье, господин барон. Госпожа Пелисье, представьте же меня вашей юной подопечной.

Я смотрю — кажется, я видела этого господина на балу, он из тех, кто важно сидит в кресле и не спускает глаз с танцующих.

— Сесиль, это господин Барусс — крупнейший судовладелец Массилии, ему принадлежит около полусотни кораблей, торговых и рыболовных.

Я делаю изящный реверанс и прячу взгляд — потому что мне, конечно же, очень хочется побеседовать с господином Баруссом. В моей голове мигом возникает сотня вопросов, которые я не прочь задать ему. Но я подожду, вдруг возникнет к тому благовидный предлог?

— Рад знакомству, юная дама, — кивает тем временем господин судовладелец. — Подскажите, в порядке ли старина Канолль? Было у меня к нему одно дельце.

— Полагаю, в порядке, с обеда не испортился, — киваю я. — Подскажите, дело личное или касается предприятия «Дюмон и Дюмон»?

— Конечно же, второе, — отвечает господин судовладелец, и смотрит на меня, как на глупое юное создание, то есть — традиционно смотрит.

— Завтра в десять утра на Портовой набережной? — интересуюсь. — Канолль будет непременно, он не предупреждал об отсутствии.

— Вы в курсе о ваших служащих? Похвально, — кивает господин Барусс.- Но завтра никак не выйдет, может быть, в понедельник?

— Значит, в понедельник, — можно просто улыбнуться.

— У вас ведь пока нет главного управляющего? — интересуется он.

Не насплетничали ещё?

— Есть, — улыбаюсь скромно.

— В самом деле? Хорошо, это тоже в понедельник. Благодарю вас, госпожа Дюмон.

Улыбаюсь, кланяюсь. Что ему нужно? Сделка? Или что-то ещё? Разберёмся.

Тем временем пришли следующие гости, я стою возле бабушки, кланяюсь, улыбаюсь. Гостей сильно больше, чем вчера у Соми, и преимущественно не молодёжь, а люди постарше. Но пришли Бушары всем семейством, появились Этьен Соми с супругой, запыхавшись, вбежал по лестнице Флоримон Пелисье — снова помятый и с завернувшимся внутрь воротником, но зато совершенно чистый.

— Дорогая кузина, я рад вас видеть, — расплылся он в улыбке после того, как поприветствовал бабушку.

— Я тоже рада, кузен, — киваю. — Поговорим?

— Конечно, — он подхватывает меня под руку. — О чём, точнее — о ком?

— Господин Барусс — что знаете о нём?

— Многое. Его корабли, его отношения с работниками, скандалы. Говорят, недавно один из его кораблей вернулся откуда-то из глубин Азии и привёз редкие пряности и магические артефакты.

— Какого толка артефакты? — тут же реагирую я.

— У него это одна из статей дохода, есть лавка — небольшая, но, говорят, представительная по ассортименту. Ла Каннебьер, девяносто восемь.

Ух ты, прямо в самом центре, да?

— Но ведь он не маг?

— Нет, но его покойная супруга была магом, и дети его маги. И господин Луи Барусс, наследник, и госпожа Мадлен, но она замужем в Руанвилле.

— Значит, лавкой занимается господин Луи Барусс?

— Скорее сказать, его управляющий, — поясняет Флоримон.

— Хочу сходить туда.

— Чего ж проще? Хоть завтра сопровожу вас туда, дорогая кузина.

— Завтра? — я пытаюсь сообразить, что у меня завтра, кроме оставшихся документов и возможного начала ремонта. — Может быть, в субботу?

В субботу контора работает до обеда, я честно покину её в полдень и отправлюсь по лавкам, как и подобает девице на выданье. Правда, не с маменькой и не с компаньонкой, а с кузеном… разберёмся. И там ещё вечером бал… ничего, успею везде.

— Договорились, — кивает кузен.

Господин Рауль Лаффер появляется — такой же безупречный, как на балу, и с ним — внимание — Мишель Палан. Оба кланяются бабушке. Я тут же оказываюсь рядом.

— Бабушка, господин Мишель Палан — младший сын нашего господина Палана.

— Неужели Жюль отправил его присматривать за тобой? — посмеивается бабушка.

— Скорее, помогать мне, — качаю я головой.

Господин же Лаффер тем временем приветствует господина барона и расспрашивает его о книге — точно, барон ведь пишет книгу. И господин барон принимается рассказывать.

— Последняя глава посвящена коммерции в городе накануне революции. Крупнейшие торговые дома — Брассье, Курби и де ла Шуэтт. Долгое время между ними сохранялся хрупкий мир, но за восемь лет до революции он был нарушен.

— И кто кого съел? — интересуется Флоримон.

— Сложно сказать, молодой человек, — говорит ему господин барон. — Брассье попытался съесть госпожу де ла Шуэтт, которая в тот момент уже была виконтессой Гвискар, но только лишь напакостил ей и господину графу Ренару. Госпожа виконтесса продала имущество Курби, а сама отправилась с семейством в Другой Свет, где развернулась вдвое против здешнего. Господин граф Ренар окончил свои дни далеко на востоке, в отдалённом форпосте королевства. А господин Брассье скончался очень быстро, поговаривали о магическом проклятье, очень уж стремительно всё случилось.