— Скажите, Сесиль, а отчего вас не сопровождает никто из родных? — госпожа Карно смотрела участливо.

— Меня некому сопровождать, — улыбнулась я. — Моих родителей нет в живых, а мачеха осталась в столице, ей необходимо устраивать жизнь моей сводной сестры. Я же уже справляюсь сама.

Судя по тому, что я видела, мои новые знакомые были стеснены в средствах. Я надела к обеду дневное платье из отличной клетчатой шерсти, совершенно новое — нужно же было мне выгуливать мой дорожный гардероб? А обе моих собеседницы были одеты вовсе не по последней столичной моде, добротно, но скромно. И я даже приметила штопку на кружевных манжетах — ювелирно выполненную, я так не сумею, хоть меня и учили. Но госпожу Карно это не особо смущало, она болтала без умолку, а Маринетт скромно молчала и иногда с любопытством поглядывала на меня. Нужно будет позвать её к нам поговорить, вдруг разговорится?

Пока же я узнала, что госпожа Карно овдовела год назад, дочь её была бесприданницей, но в прошлом месяце скончался дядюшка её покойного супруга и оставил внучатой племяннице домик в Массилии и небольшой бизнес — контору по страхованию судов, эта услуга пользовалась популярностью среди судовладельцев Массилии. У меня самой все корабли, выполнявшие дальние и длительные рейсы, были застрахованы, потому что — бывает всякое, эту практику ещё дедушка завёл. Сейчас же я подбадривала госпожу Карно — пускай рассказывает, интересно же, но она ничего не знала ни о судах, ни о процентах, и честно призналась:

— Я очень надеюсь, что управляющий, оставшийся от старшего господина Карно, справится со всеми этими ужасными подробностями, так ведь, Маринетт? Дядюшка Этьен хвалил его и всегда повторял, что и сам без господина Маршана, как без рук.

— Вы всецело доверяете ему? А я бы начала с того, что сама всё проверила, — брякнула я, совершено не подумав.

— И как бы, дорогая, вы это сделали? Что вы знаете о страховании кораблей?

— Не слишком много, но кое-что знаю, — улыбнулась я. — Вообще я еду не только навестить бабушку, но и на службу — меня ждёт хорошее место работы.

— Работы? Что вы, дорогая, как можно? За что вам будут платить деньги? — нахмурилась госпожа Карно.

— За работу с документами, — улыбнулась я как можно более невинно. — Я три года помогала отцу, он научил меня. Понимаете, я маг, а магам нужно по завершении курса в Академии идти на службу.

— Может быть, лучше замуж? — госпожа Карно продолжала хмуриться.

— Я думаю, одно другого не исключает, а в конторах, говорят, можно повстречать интересных и состоятельных мужчин, — я захлопала ресницами как можно более глупо.

Наверное, я бы придумала, о чём ещё сказать или спросить, но тут меня окликнули — Мишель Палан пришёл в ресторан вместе с каким-то молодым человеком, мне совершенно неизвестным. Хотя… может быть, мы где-то встречались? Не могу вспомнить.

Я помахала Мишелю рукой и он подошёл.

— Это господин Мишель Палан, сын моего крёстного, — представила я его и назвала обеих дам. — Дамы тоже едут в Массилию, и мне будет, с кем поболтать по дороге.

— И это замечательно, — Мишель улыбнулся Маринетт. — Обязательно потом поговорим.

И отправился за стол, где его уже поджидал тот самый молодой человек. Он уже успел дать указания официанту, а потом вдруг уставился на меня — и я поняла, что глаза у него синие, в сочетании с чёрными волосами это выглядит весьма привлекательно.

Но с меня уже хватило привлекательных, поэтому я скорчила ему гримаску и обратилась к своей тарелке с супом.

Маринетт Карно постучалась в наше с Колетт купе вскоре после обеда.

— Матушка легла отдохнуть, а я отпросилась у неё сходить к вам в гости, Сесиль, — без маменьки рядом она выглядела намного более живой, так и стреляла глазами по сторонам.

Они с госпожой Карно ехали с двумя соседками, там не поболтаешь. Я понимаю, почему она пришла, ну да и ладно, отчего бы не поддержать знакомство?

— Скажите, Сесиль, вы в самом деле думаете поступать на службу? — спросила она едва ли не первым делом.

— О да, — отвечаю с улыбкой. — Понимаете, мне кажется, что современная молодая дама должна иметь свой независимый от возможного мужа доход.

— Но как же, если выйти замуж, то вашим доходом будет распоряжаться муж? — не поверила она.

— А на что существуют юристы и брачные контракты? — пожимаю плечами.

— А если жених будет богаче вас и тоже захочет брачный контракт?

Это кто же она такой будет, что окажется богаче? Принц какой-то, что ли? Нет, я понимаю, что есть всякие древние фамилии, и всякие богатые предприниматели, и ещё бог весть кто, но я-то тоже не из последних!

— Пусть сначала появится, а там посмотрим на того принца, — фыркнула я. — Но если что, всегда ведь можно обсудить свои дела и предстоящее замужество с доверенным юристом, правда?

— У нас с маменькой нет доверенного юриста, — вздохнула она. — Должен быть в Массилии, остаться от дядюшки Этьена, наверное, он в курсе дела и сможет что-нибудь посоветовать. А вообще, скажите, Сесиль, вы ведь, наверное, рассчитываете найти в Массилии жениха?

— Даже не знаю, — я была честна. — Но вдруг бабушка представит мне кого-нибудь интересного? — и хихикаю.

— А ваша бабушка — кто она?

— Её зовут Матильда Пелисье, — о бабушке я могу говорить хоть целый день. — Ей уже много лет, почти восемьдесят, но она не пропускает ни одного светского вечера и ни одной премьеры в театре! И до сих пор любит танцевать, представляете?

— Наверное, она знает весь свет Массилии? — интересуется Маринетт.

— О да, и если вы с вашей маменькой заглянете к нам на улицу Гран-Кур, номер девять, то я обязательно представлю вас бабушке, и дальше уже она рекомендует вас местному свету.

Я оглядела Маринетт — чуть ниже меня, более изящного сложения, тёмные волосы в простом узле на затылке. Наверное, если её ждёт в Массилии наследство, то часть его она сможет пустить на гардероб и уход за собой, и станет прехорошенькой, как я думаю.

— Это замечательно, — вздохнула Маринетт. — Я бы очень хотела ходить на балы и в салоны. Дома у нас не было такой возможности, но теперь-то будет!

— Чем же вы жили дома? — поинтересовалась я.

— Матушка хорошо шьёт и чинит одежду, соседи то и дело обращались с заказами. Я начала ей помогать сразу, как вышла из пансиона. За пансион для меня тоже платил дядюшка Этьен, у батюшки обычно не было денег, он то и дело пытался вложить деньги и заработать, но у него не выходило, — вздохнула Маринетт.

— Куда же он вкладывал деньги? — интересно же, правда?

— Ах, если бы он ещё говорил! Он утверждал, что мы с матушкой всё равно не поймём ничего. Матушка пыталась удержать его, но он всегда говорил, что дело верное и вскоре будет прибыль, но прибыли обычно не было. У него была доля в предприятии дяди, но он продал её дяде и только просил позаботиться обо мне после смерти. А с деньгами ему не везло.

Я подумала, что отец Маринетт мог, например, играть в карты, рассчитывая на выигрыш, но не преуспевать. Делал же так отец Аннет, муж госпожи Амели, и никто не видел в этом ничего особенного! А я бы таких отцов семейства сажала в тюрьму, потому что нечего проигрывать содержание своих жён и детей! А потом дочери остаются без приданого и без женихов, и начинают творить всякую чушь!

В дверь купе постучали, Колетт открыла — и это оказался Мишель. Он обрадовался Маринетт, принялся расспрашивать её о том, куда она едет и зачем, а я между делом рассказала, что Мишель вообще юрист, и если что, может как-нибудь что-нибудь подсказать. Эта мысль, кажется, очень понравилась Маринетт, и она принялась сверкать глазами на Мишеля с удвоенной силой — пока за окнами не стемнело и не пришла госпожа Карно забирать дочку и звать всех нас на ужин.

За ужином мы сели все вместе — Мишель отправился с нами, и я не расспросила его о том молодом человеке, вместе с которым он приходил на обед. Спросила уже потом, когда мы распрощались с дамами Карно и вернулись к себе.