Да радуйтесь, что вам вообще пока ещё никто от дома не отказал, а могли бы, думала я с самым кислым выражением лица, и пыталась понять, куда бы сбежать от мачехи. Но мы с Колетт паковали мои вещи — для поездки в Массилию. Мне сшили целый новый гардероб — ведь я должна была выйти в свет, как замужняя дама! Уж наверное, кто-нибудь скажет, что оттенки тканей слишком яркие для незамужней особы, фасоны слишком смелые, и глубина декольте не для девицы. Ничего, проглотят. Ну, или я проглочу. Как-нибудь, с божеской помощью. И с бабушкиной.

С другой стороны, та особа, что возьмётся за дела компании «Дюмон и Дюмон», должна выглядеть не трепетной юной девицей, а уверенной в себе деловой дамой, и не важно, замужем она или нет. Все годы обучения в Академии нам твердили, что только лишь от нас будет зависеть отношение к нам, потому что мы — маги, потому что нам дано больше, чем прочим, мы можем несоизмеримо больше любого простеца, но и отвечать нам в итоге и за себя, и за тех самых простецов. Я задумывалась — готова ли я вообще быть в ответе ну хоть за кого? И выходило, что готова или нет — но должна.

Ведь у меня есть множество наёмных работников. И от меня зависит, что они будут есть, будут ли учиться их дети, будут ли их жёны спокойно заниматься домом или тоже пойдут работать, потому что иначе не прокормить детей. Вообще отец платил неплохое жалованье, особенно тем, кто работал на сложной, серьёзной работе — с механизмами, с тонкими операциями по окрашиванию тканей, на изготовлении вина. Я знала далеко не обо всём… придётся узнать. Потому что отец знал, дед знал, прадед тоже не сразу, но узнал. И я узнаю.

После очередного мачехиного выпада на тему того, что я им всем должна, я уже была готова взорваться. Ничего-ничего, вот уже послезавтра я сяду в поезд, и там не будет ни её, ни Аннет. А пока…

— Колетт, который час?

— Полчаса до полудня, госпожа Сесиль!

— Отлично, проверь, заложили ли экипаж. К полудню меня ожидает господин Палан.

Колетт унеслась вниз, но скоро вернулась и сообщила, что экипаж ждёт. Мне осталось только подхватить ридикюль, и отправиться туда же, не слушая упрёков и причитаний мачехи. Оказывается, многие её подруги потратились на несостоявшуюся свадьбу — заказали наряды и что-то там ещё, и теперь чувствуют себя ущемлёнными.

— Ничего страшного, полагаю, будут и другие свадьбы, и всё это им пригодится, — сказала я ей.

— Но платья уже выйдут из моды, как ты не понимаешь!

— Значит, перешьют, все так делают, — отмахнулась я и сбежала по ступенькам к выходу из дома.

Господин Палан всецело поддержал меня, и вообще оказался одним из трех человек, кто так поступил, второй была моя Жозефин, а третьей — бабушка Матильда. Все прочие или недоумевали, или напрямую говорили, что я делала глупость — ну подумаешь, изменил, дождалась бы свадьбы да потом тоже изменила. Я же ехидно спрашивала, что в таком случае будет моей прибылью от такого брака? Потому что господин мой бывший жених получал молодую богатую супругу, а в ответ не мог обеспечить ей даже какой-то минимальной верности? Да ну вас, в самом деле.

Говорят, браки по расчёту хороши, когда расчёт сделан правильно. То есть, когда обе стороны что-то получают. Мне отчего-то показалось, что я получала намного меньше, чем вторая сторона. И зачем тогда это всё?

Эти соображения я изложила господину Палану на следующий день после вселенского скандала. Он слушал, кивал, а после спросил:

— И что же вы придумали, дорогая? Я не сомневаюсь, что придумали!

— А вот что. У нас ведь нет управляющего, правда?

— Правда, вы собирались проводить собеседования по возвращении из свадебного путешествия.

— Не нужно никаких собеседований. Я буду этим управляющим.

— Вы, Сесиль? — переспросил господин Палан, и мне захотелось вскочить из кресла и закричать.

Потому что — да, я. Сесиль Дюмон, дипломированный маг. Сесиль Дюмон, последние три с половиной года отцовской жизни помогавшая ему с документами. Сесиль Дюмон, наследница этого зверинца, в конце-то концов!

Наверное, всё это было написано у меня на лбу и легко читалось опытным господином Жюлем. Потому что он улыбнулся, вздохнул и подлил мне арро.

— Сесиль, дорогая, — начал он, — не подумайте, я не сомневаюсь в вашей компетентности. Я в курсе ваших обязанностей при Марселе в последние годы, я в курсе вашей дипломной работы. Я знаю вас с младенчества и понимаю, что вы подготовлены лучше большинства возможных кандидатов, и лучше справитесь, потому что аккуратны, внимательны и унаследовали от Марселя деловую хватку и умение принимать решения, даже непростые. Но поверьте, другие люди не раз усомнятся в вашей пригодности для этой работы. И вам нужно научиться не приходить в бешенство всякий раз, как услышите что-то подобное, а вы, думаю, услышите, и не раз. Более того, на вас будут давить, вас будут пытаться обвести вокруг пальца и надуть всеми возможными способами, просто потому, что вы не мужчина, понимаете? Вам не простят тех промахов, которых у мужчины могут и не заметить вовсе. Если вы желаете такой работы, вам придётся научиться с этим жить.

— Можно подумать, в Академии у девушек другие курсы и другие программы! С нас спрашивали столько же и так же, как и с мужчин! — сказала я почти что со слезами.

— Это знаете вы, и тот, кто окончил Академию, тоже знает. Вы ведь в курсе, что таких — меньшинство? А в Массилии и того меньше. Большинство выпускников Академии устраивается в столице. Представляете, как непросто, например, найти мага, чтобы поддерживать магическую связь со всеми частями предприятия?

Я вздохнула и отпила из чашки. Да, я это понимаю. Более того, я к тому моменту поразмыслила и вспомнила отдельные моменты нашего законодательства, мы изучали всё это в Академии — гражданский кодекс, принятый ещё бог весть когда при первом Наполеоне, не предполагал собственности в руках у незамужней девицы. Да и у замужней без брачного контракта всё сразу же получал муж. Или муж, или опекун, или вот как у меня — под присмотром поверенного. Конечно, для магов лазейки есть, но нужно обосновать в суде мою полную дееспособность. Поэтому у папеньки просто не было выбора. И я совершенно об этом не подумала, да и если бы я вышла за Морриоля, то вопрос решился бы. Этот. А другие возникли бы. И теперь я сама постараюсь выбрать… и выбрать правильно.

— Господин Палан, я полна решимости преодолеть все эти сложности.

— Думаю, даже ваше назначение будет оспариваться кем-нибудь из ваших помощников.

— Ничего, переживут. У них есть опыт, у меня есть образование. И некоторая подготовка. Думаю, если бы я всё же искала управляющего, то мало кто был бы готов предоставить и диплом, и опыт работы в нашем предприятии.

— Скорее всего, никто не был бы готов. Мы бы получили либо наших же, желающих повышения, либо кого-нибудь, кто готов перебежать к нам от конкурентов. И конечно же, это были бы мужчины.

— Но согласно закону я имею право быть назначенной на эту должность, — вздохнула я снова.

— Да, Сесиль, имеете. И я считаю, это хороший выход — вы будете жить на то жалованье, которое положено, плюс по итогам года процент от прибыли. Вам будет достаточно, как я понимаю.

— Да. Мой нынешний счёт закрыть, а с нового списывать необходимые расходы на дом — вот, я составила список. В первую очередь, жалованье прислуге и провизия, если возникнут какие-то срочные расходы — связаться со мной, я либо подтвержу, либо нет. А госпожа Амели и Аннет… о них мы уже говорили.

— Помню, помню, — улыбнулся господин Палан. — Я подготовлю для вас все бумаги, дорогая Сесиль. Когда вы отправляетесь?

— Мой поезд уходит через пять дней. Я сдам билеты господина дю Морриоля и его камердинера, и поеду со своей камеристкой. Кто-нибудь из бабушкиных людей встретит меня в Массилии.

— Заодно посмотрите, не стоит ли прикупить ещё акций, если они появятся в продаже, — кивал господин Палан.

Да, акции этой самой железнодорожной компании в моём активе есть, но немного. Вот и посмотрю, как они возят людей и грузы.