Уже завтра начнется моя учеба. Каланта пригласила в замок лучших учителей, чтобы они позаботились о моем образовании, касающемся политики и культуры Эголлы. Я в совершенстве знала местное наречие всеобщего миагерского языка. В Эголле и Амираке говорили на истри — западном наречии, а в Красногорье на северном. Я потратила почти десять лет, чтобы достичь абсолютного знания всех тонкостей. Отцу даже пришлось позвать в терем наставницу — старуху Азегиль, прожившую на территории Эголлы почти двести лет, будучи чистокровной луммой. Она говорила со мной исключительно на истри. Может, Азегиль поехала бы со мной, если бы не решила отправиться в новое путешествие, на этот раз — в Лунарис. И без нее в моем сопровождение слишком много народу.

Я вспомнила об Идане и поморщилась. Отец определил мне четырех лучших воевод Огненного полка, целый штаб личных чернавок, включая Маришку, и я едва отговорила его не посылать со мной дружинников. Благо, королева Каланта заверила князя, что в Эголле мне дадут в распоряжение слуг и фрейлин, а еще предоставят старшую наставницу, которая поможет приобщиться к новой жизни. Мальчика-слугу я уже видела, а вот с наставницей мне еще предстоит познакомиться.

Переживания и усталость накрыли меня с головой, и я рухнула на кровать, закутавшись в рысью шкуру. Клюква с довольным повизгиванием запрыгнула следом и устроилась под боком, сладко зевнув.

— Добро пожаловать в Эголлу, — шепнула я, прижав волчицу к груди. Она ожидаемо не ответила. Комната погрузилась в густую сонную тишину, и только шорох снега за окном напоминал о том, что часть моей мечты сбылась.

Меня разбудила Маришка, притащившая целую корзину пряно манящих масел и прочих вещей для умывания. Она сообщила, что замковый бойлер всегда в моем распоряжении, и мы вместе с ней обследовали помещение в дальнем углу комнаты, напоминавшее маленькую баню. Большая деревянная бочка смогла бы уместить еще пять девиц, как я. Вода из бойлерной подавалась с помощью широкой трубы, а чугунная печь служила для дополнительного разогрева воды. Чернавка ловко разожгла ее, и воздух наполнился теплом. Да — зима близко.

— Ты все узнала? — отстранённо спросила я, наблюдая за потрескивающим огнем. Маришка активно закивала.

— Да, княжна. Моя комната находится прямо над вашей, поэтому через боковую лестницу я смогу быстро до вас добираться. У них тут целая паутина тайных лестниц, вы знали? — она восторженно хлопнула в ладоши, но под моим мрачным взглядом стушевалась. — Это сделано, чтобы чернавки гостям не мешали.

— В Эголле — прислуга. Здесь никто не назовет тебя чернавкой, поэтому привыкай к другому слову, — заметила я, вдохнув запах пряной воды, которой наполнялась мытьевая лохань. — Шульги все тебе показал? Где кухни и прачечные?

— Да, княжна, — Маришка сосредоточенно нахмурилась. — А еще я спросила у девок-гоблинш, и они мне дали масла и какие-то травы для тела.

— Глиммы, — машинально исправила я. — Женщин-гоблинов называй глиммами. «Гоблинша» звучит для них оскорбительно.

— Хорошо, княжна, — чернавка вздохнула, но ее лицо так и сияло восторгом. — Вы знали, что большая часть замковой прислуги состоит из мужчин? Гоблинши… глиммы не работают на господ, они командуют мужчинами.

— В Эголле матриархальная система ценностей, это само собой, — отрешенно кивнула я. — Глиммы занимаются политикой и экономикой, а гоблины — хозяйством и семьей. Точно так же как чернавка не может стать воеводой, так и мужчины Эголлы не могут претендовать на правящие верхи.

— А принц? Я слышала, о нем много толкуют. Принц же может стать королем? — Маришка взволнованно сжала манжеты своего потрепанного платья. Я мимолетно подумала о том, что ей нужно купить новые наряды.

— Нет, — отрезала я, расправив плечи. — Власть по мужской линии в Эголле не передается. Только по женской. Ты все прекрасно слышала, девка, — я едко усмехнулась, — почему притворяешься, что ничего не понимаешь?

— Мне жаль, что вам придется стать женой уродливого гоблина, — совсем тихо прошептала она, подняв на меня совсем еще детские наивные глаза. — Пусть даже он принц. Я бы не хотела, чтобы вы мучились. И ложились под него, — добавила она еле различимым шепотом, и ее плечи мелко затряслись.

Я опешила, как-то по-новому взглянув на эту нагловатую девчонку, посмевшую подслушать мой разговор с Калантой. Она не переживала за свою судьбу, зато тряслась за мое благополучие. Я не представляла, как мне на это реагировать, ведь все мои чернавки мрачно завидовали моему положению, сквернословя за моей спиной, а эта переживала.

— Сколько тебе лет? — спросила я, глубоко вздохнув. Маришка повела плечом.

— Двадцать сполнилось в месяц урожая, княжна.

— А ведешь себя как ребенок, — я покачала головой, отвернувшись. — Не забивай голову этими мыслями, девчонка. Лучше работай, и если будешь хорошо трудиться, потом станешь фрейлиной королевы, хочешь? Я найду тебе хорошего и неуродливого мужа, — я ухмыльнулась, но без иронии, печально. — И будешь заботиться о своем счастье, а не о чужом.

— Простите, княжна, — Маришка опустила голову. — Просто мне больно, что ваша краса должна достаться чудовищу, а не эльфийскому царевичу.

— И много ты видала эльфийских царевичей-то, клуша? — я рассмеялась, и в эту секунду раздался плеск — вода чуть было не перелилась через край лохани.

Маришка не ответила.

Я разделась догола, залезши в воду по самую шею, и с облегчением вздохнула. Чернавка принялась мылить мои волосы, а Клюква беспокойно вертелась рядом, хлюпая лапами по лужицам, вплеснувшимся из бочки. Слова чернавки до сих пор набатом били в моей голове, заставляя хмуриться. Я не хотела и не собиралась думать о браке с принцем Варассой до поры до времени. Меня не волновали ни его внешность, ни нрав, потому что я была уверена в своей власти над ним. Но мысль о совместной ночи, о близости, присущей супругам… Я не могла преступить через себя, не могла предать его. Каланта обязует меня родить наследника, но до тех самых пор я сохраню себя любыми возможными способами.

Я ударила по воде, и та с плеском разлетелась каплями в разные стороны. Маришка даже вздрогнула, закончив с моими волосами. Злость заклокотала где-то на уровне моего горла, но я задушила ее, медленно выдохнув. Я знала, чем обернется мое согласие на предложение Каланты, я была готова разделить с принцем Варассой многие ночи после свадьбы, чтобы не взращивать пересуды. Но в моих действиях не будет искренности, только холодный расчет.

— Я закончила, княжна, — объявила чернавка и помогла мне обтереться полотенцем.

Шульги говорил, что королева Каланта собиралась зайти, поэтому для встречи с ней я выбрала красный сарафан с вышитыми золотыми огнедышащими змеями — символами Красногорского Княжества. Уже завтра портные займутся моим гардеробом, но сегодня я пока оставалась княжной Красногорья.

Раздался быстрый стук в дверь. Чернавка поспешила впустить гостя, но на пороге никого не оказалось. Я нахмурилась, выйдя в коридор. Кто бы то ни был, но след его уже простыл. Я опустила взгляд и удивленно вскинула брови. У моих ног лежала самая настоящая ивовая ветвь, перевязанная красной лентой, и бумажный сверток. Подняв нежданный дар, я вернулась в комнату. Маришка заинтересованно сверкнула глазами.

— Позвольте, я посмотрю, княжна. Мало ли что там может быть…

— Оставь, — я махнула рукой, отвязав красную ленту от ветви. На ней аккуратным почерком была выведена фраза:

«Добро пожаловать в Эголлу, княжна Сильванна».

Красный — цвет правящего Дома Камня и Ивы, а ивовая ветвь и вовсе говорила сама за себя. Видимо, королева Каланта не смогла прийти лично, поэтому подослала слугу, чтобы оставить приветственный дар. Я улыбнулась, осторожно развернув бумажный сверток. Там оказался тонкой работы гребешок для волос. Насколько я могла судить, он был выдолблен из цельного черного мрамора и представлял собой сплетение все тех же ивовых ветвей, украшенных драгоценными камешками.