Лена вообще-то не планировала идти в «Начо Мама», но мы с Майкой вытащили их с Эмилем на двойное свидание.

— Хорошо. — Я делаю глоток газировки и ерзаю на ярко-оранжевом стуле.

Меня распирает от желания рассказать им все подробности вчерашнего вечера. Наверное, лучше просто сорвать пластырь одним махом.

Как только стихают звуки латиноамериканской гитары, я выпаливаю. Немного слишком громко:

— Финн слизнул тесто для печенья с моего пальца.

Жар мгновенно разливается по коже — в кантине все поворачиваются в мою сторону. Лена закашливается в кулак. Майка прыскает маргаритой прямо на тарелку с закусками, а стакан Эмиля с грохотом ударяется о стол, едва не перевернувшись.

Заиграла следующая песня, чуть более живая, и Лена первая обретает дар речи. Ее глаза округлись.

— Прости. Финн? Слизнул? Твой палец?

— Ага, это были ключевые слова в предложении, — кивает Майка, вытирая губы салфеткой.

Эмиль машет руками перед лицом.

— Начинай с самого начала.

Я рассказываю им про миксер — который пока оставила у него дома, потому что в голове не укладывалось, как можно забрать такой дорогой подарок, — о том, как чудесно было возиться с Эйв и Эл, и во всех красках описываю его горячие губы на моем пальце. Признаюсь даже, что после этого у меня чуть не случился приступ гипервентиляции.

Лена обмахивается ладонью.

— Вау. Я впервые лишилась дара речи. И он до сих пор думает, что ты сейчас на свидании?

Я понуро опускаю плечи.

— Я сказала ему правду. — Я закусываю нижнюю губу и добавляю: — А потом он позвал меня на свидание.

Майка хлопает себя рукой по груди и кашляет.

— Удары сыплются один за другим.

— Он хочет пойти с тобой на свидание, а ты торчишь тут с нами? — В ушах звенит от пронзительного голоса Лены. — Мы тебя любим, конечно, но никто из нас не рухнет перед тобой на колени так, как этот мужчина.

Щеки полыхают.

— Я все равно не могу с ним встречаться.

— Почему? — хором спрашивают все.

— Две причины. — Я загибаю палец. — Первое: он в комиссии по моему повышению. Я не собираюсь прокладывать себе путь к этой должности через постель.

— Милли, — перебивает Лена с коварной ухмылкой. — Все обожают запретные отношения. — Она многозначительно играет бровями.

Я игнорирую ее и продолжаю, загибая второй палец.

— Второе: я не знаю, готова ли я к отношениям после Кайла. Вы все видели, что со мной было, и иногда мне кажется, что я до сих пор не совсем пришла в норму. Он так методично уничтожал мою самооценку, отщипывал от нее по кусочку, пока от меня прежней ничего не осталось. А вдруг я в отношениях всегда становлюсь такой? Вдруг я не замечу, если это начнется снова?

Настроение за столом меняется, наступает трезвая тишина. И в этой тишине в моей голове эхом отдается его голос.

Ты прибавила в весе.

Если заходишь ко мне в офис, надевай что-то из вещей, которые я тебе выбрал.

Ты с ума сошла, если думаешь, что я выведу тебя в свет в таком виде.

Зачем тебе опять видеться с семьей?

Да перестань ты ныть. Я просто пошутил.

Я всегда отмахивалась. Пропускала эти слова мимо ушей, потому что он говорил, что любит меня. Убеждала себя, что парни иногда так себя ведут.

Но постепенно я перестала узнавать саму себя. Я потеряла все то, что делало меня мной. Все, что я делала, было ради того, чтобы угодить ему, и даже когда я лезла из кожи вон, ему всегда хотелось что-то во мне переделать.

Мои друзья и близкие искали рану, пытались понять, что со мной не так, но я не могла сказать им, где болит, потому что сама не знала, как это найти.

Эмиль накрывает мою руку своей.

— Финн хоть раз заставил тебя чувствовать себя так же? Будто ты теряешь себя?

Я качаю головой, смахивая слезу, скатившуюся по щеке.

— Никогда. Вообще никогда.

Лена встает и обнимает меня за плечи.

— То, как ты чувствовала себя с Кайлом, — это полностью его вина. Ты тут ни при чем.

— Она права, — соглашается Майка. — Жаль, этого подонка нет здесь, мы бы все ему с удовольствием врезали.

Эмиль кивает.

— И коленом по яйцам.

Лена опускается на колени рядом со мной, прямо на липкий линолеум. Она берет мое лицо в ладони и поворачивает к себе.

— Его манипуляции, газлайтинг и мания контроля не сломили тебя, Миллс. Ты сильная вопреки ему — вопреки всему, через что прошла. И разве не лучшей местью будет обрести свое счастье? А ты его обретешь. Сейчас или через десять лет, у тебя будут здоровые, любящие и стабильные отношения, а ему самое место в мусорном баке вместе с остальными отбросами. — Она вытирает слезы у меня под глазами, не давая отвести взгляд.

— Но что, если я не такая твердая, как ты? Это тебе достались вся храбрость и сила.

— Не обязательно быть самой громкой в комнате, чтобы быть самой сильной. Ты такая же смелая и сильная, как и я, — просто пока сама в это не веришь. Но мы тебе докажем. Будем болеть за тебя и подбадривать, пока ты не увидишь в себе то, что мы видели всегда.

Я киваю, изо всех сил стараясь ей поверить.

— Мы можем провести эксперимент? — спрашивает Лена, кладя ладони мне на колени.

— Какого рода эксперимент? — скептически интересуюсь я.

— Просто упражнение на визуализацию. — Она небрежно пожимает плечами.

Майка, Эмиль и я отвечаем на это коллективным стоном.

— Ты и твои визуализации, — ворчу я.

Лена улыбается:

— Думаю, эта тебе понравится.

— Ладно. — Я прикрываю глаза, заранее зная, что именно она велит мне делать. Лена верит в силу визуализации и манифестации гораздо больше меня, но время от времени я ей подыгрываю.

— Сделай глубокий вдох, — шепчет она. — А теперь представь свое будущее. Не пытайся анализировать — просто позволь любым образам свободно течь через твои мысли. И не сопротивляйся. Я же тебя знаю. — Она тычет меня в колено, но я не открываю глаза.

— Хорошо, — бормочу я. Мне почти страшно увидеть, какое будущее рисует мое подсознание.

— Давай. Посмотри, что придет на ум, — подбадривает она.

Я глубоко вдыхаю. Звуки кантины превращаются в фоновый шум, пока я пытаюсь сосредоточиться и вызвать в памяти образ того, чего хочу от будущего.

Разум тут же предает меня, подсовывая картинку: мы с Финном в постели.

Плечи напрягаются, и я уже готова открыть глаза, чтобы прекратить это, но Лена успокаивающе накрывает мои ладони своими и шепчет:

— Продолжай. Пусть все идет своим чередом.

Подавив желание поспорить, я снова собираюсь с мыслями. Такое чувство, будто я навожу фокус бинокля на отдаленный вид, и когда изображение наконец проясняется, у меня перехватывает дыхание.

Мы с Финном под темно-синим одеялом. Мы медленно просыпаемся под лучами утреннего солнца, пробивающимися сквозь белые занавески. Моя голова покоится на его обнаженной груди, я закинула на него ногу, а его руки обнимают меня. Это самое безопасное место во вселенной — наш собственный маленький кокон, скрытый от хаоса внешнего мира.

Тихое «доброе утро» доносится до моих волос, и поцелуй касается лба. Это поцелуй, полный нежности и любви, будто мы делали это миллион раз, но он все так же дорог, как и самый первый. Я смотрю в его глаза — того же глубокого синего цвета, что и наше одеяло, — и провожу рукой по его короткой бороде, чувствуя, как она щекочет ладонь. Он довольно мычит и притягивает меня ближе.

Дверь распахивается, и Эйвери с Элоизой запрыгивают прямо на нас, хихикая, а следом влетает Пеппер. Девочки умоляют приготовить блинчики, и Финн уговаривает их спуститься и подождать нас на кухне. Он вытаскивает меня из постели и целует в губы, щеки и шею, его руки скользят по моему телу — урванное мгновение близости перед началом насыщенного дня.

Мягкий вздох раздается с обеих сторон от меня, вырывая из визуализации.

Фантазия, о которой я и не подозревала.

Идеальный сон, от которого щемит сердце.

Лена улыбается и вздыхает: