В августе Панов утвердил пробные работы на двух площадках Елисеевых. Я выделил триста рублей по согласованной смете. В нее вошли ограниченный запас частей, подготовка работников и поездки заводских людей; приобретать все, что когда-нибудь могло понадобиться, я себе запретил еще при подсчете.

Глухов и Михаил занялись обучением. Часы отвели заранее, сверив их с заводской работой. На первой площадке механик уже умел выполнять значительную часть обычного ухода, но прежде всякий раз ожидал разрешения старшего. Теперь ему письменно определили, какие действия он может предпринимать сам и о каких обязан сразу сообщать.

На второй площадке требовалось больше занятий. Михаил привез снятые детали, показывал следы износа и просил рабочего объяснить, что тот заметил. Я, приехав однажды к концу такого урока, услышал знакомую нетерпеливую интонацию в голосе Михаила и едва удержался от улыбки: примерно так я сам разговаривал с ним год назад. Затем Михаил остановился, дал ученику еще раз осмотреть деталь и уже спокойнее повторил вопрос.

Панов получал записи о затраченном времени и расходах. При сопоставлении выяснялось, что некоторые мелкие работы обходятся дешевле прежнего, а для сложных неисправностей по-прежнему нужен опытный мастер. Буров со своей стороны предложил более выгодные условия выездов. Я видел его расчет у Панова и понимал, что осенью предстоит серьезное сравнение.

Однажды я встретил возле складов Корнеева. Тот закончил работу раньше меня и собирал инструмент. Мы поговорили о состоянии одной из установок, сверили наблюдения; Корнеев указал на место, которое стоило осмотреть при следующей остановке. Я записал замечание, поблагодарил и уже на улице почувствовал, как меня раздражает собственное облегчение от этого короткого разговора.

На заводе между тем готовили двигатель Сухова. Из Нижнего пришли окончательные размеры установки, затем письмо с вопросом о расположении одной из тяг. Я ответил рисунком и попросил прислать общий вид собранного основания. Через несколько дней получил чертеж с поправками и длинное объяснение, почему Сухов предпочел изменить положение сиденья.

Переписку вел Аркадий, передавая мне технические вопросы и самостоятельно разбирая все остальное. Он выяснял порядок отправки, напоминал о документах, добивался подтверждения полученных сведений. Вечером иногда задерживался над письмами, сердито растирая ногу. Я сперва пытался отослать его домой, но однажды Аркадий попросил просто придвинуть другой стул. После этого мы еще час работали рядом, перебрасываясь вопросами через стол.

В начале сентября Осипов уже управлял готовым экипажем на заводском дворе. Он трогался осторожно, слишком рано сбрасывал ход перед поворотом, зато с каждым разом точнее подводил машину к месту погрузки. Я смотрел из ворот и вспоминал первый выезд с Шатовым. Тогда замечал прежде всего, что получилось; теперь видел мелочи, которыми предстояло заниматься до сдачи.

Исправили положение одного крепления, переделали неудобную защелку, перенесли ящик с принадлежностями. Осипов попросил добавить в перечень инструмент, который я собирался оставить заводским. После короткого спора инструмент включили в комплект: в дороге он был нужнее механику, чем на полке в конторе.

Для приемочного рейса Беклемишев велел приготовить обычный груз. Накануне прошел дождь, во дворе местами стояла вода. Я вышел к экипажу еще до приезда покупателя, тронул рукой укрытие, осмотрел колеса и поймал себя на том, что ищу повод самому занять место управления.

Осипов пришел со своей записной книжкой. Проверил воду, горючее, смазку, обошел экипаж и только после этого принялся помогать при погрузке. Я наблюдал, как он сверяет размещение груза с оговоренным порядком, и постепенно успокоился. Беклемишев появился, когда все было готово, спросил о весе и сам заглянул под укрытие.

Я поехал вместе с ними. На первом неровном участке приготовился подсказать Осипову, но тот выбрал ход сам. Возле склада пришлось подождать, пока уберут телегу; затем механик подвел кузов к настилу с небольшим запасом, сошел и посмотрел, удобно ли будет разгружать. Рабочие сразу принялись за дело.

Беклемишев записывал время. Я следил за двигателем и старался понять, ощущаю ли привычное волнение или действительно слышу что-то лишнее. После разгрузки осмотрел машину вместе с Осиповым. Все было в пределах того, что мы видели на заводских испытаниях, и от этого простого совпадения я испытал почти детскую радость.

Обратный путь прошли быстрее. В заводские ворота Осипов въехал уверенно, остановил экипаж на назначенном месте и занялся положенным осмотром. Беклемишев еще некоторое время расспрашивал его, затем подошел ко мне.

— В контору пойдем? — сказал он, убирая часы. — Пусть ваш бухгалтер готовит расписку.

Я кивнул и лишь на лестнице заметил, что улыбаюсь. В конторе старательно держался серьезно, пока покупатель перечитывал акт и отсчитывал оставшиеся семьсот пятьдесят рублей. Лаптев проверил деньги, выдал расписку и внес запись. Потом Беклемишев попросил еще один экземпляр правил ухода для своей конторы.

После отъезда экипажа я остался у ворот. Михаил стоял рядом, вытирая руки ветошью. Мы смотрели, как Осипов ведет машину по улице, а Беклемишев, устроившись возле него, что-то спрашивает и поворачивается к грузовой площадке.

Возвращаясь в цех, я заглянул к экипажу Ознобишина. Здесь предстояло закончить несколько работ по кузову и еще раз проверить все перед отправкой. Я провел ладонью по борту, заметил выступавший край крепления и позвал мастера. До октября оставалось достаточно времени, если расходовать его на дело.

Последний из шести двигателей приняли к концу сентября. Два уже работали у Беляева, два получил Серов, один был отправлен Елисеевым. Сухов приехал за своим лично и привез новые рисунки экипажа. В кармане у него лежала тетрадь с расходами, которую он вытаскивал всякий раз, когда речь заходила о возможной переделке.

На испытании Сухов стоял рядом с Глуховым, наклонив голову к работающему мотору. Я объяснял порядок проверки, потом замолчал и дал ему посмотреть самому. После остановки мы сверили размеры креплений и содержимое ящика с принадлежностями. Сухов доплатил оставшиеся триста рублей, однако в гостиницу отправился только после того, как вместе с рабочими осмотрел упаковку для перевозки.

За ужином он рассказывал о своей машине уже иначе, чем в июле. Появились сделанные части, оплаченные работы, человек, которого он собирался учить управлению. Первый любопытствующий покупатель успел поторопить его и получить ответ, что деньги с него возьмут после показа готового экипажа. Сухов произнес это с заметной гордостью, затем спросил меня о стоимости следующего двигателя, если дела пойдут хорошо.

Я назвал прежнюю цену и пообещал отдельно рассчитать партию, когда станет известно количество. Мне хотелось немедленно предложить скидку, лишь бы закрепить будущий заказ, но теперь перед глазами была смета, которую мы с Лаптевым проверяли летом. Я попросил сначала прислать результаты испытаний всей машины. Сухов согласился и тут же принялся уточнять, какие наблюдения я хотел бы получить.

Через несколько дней на завод снова приехал Беклемишев. Его экипаж остановился за воротами; Осипов остался возле машины, а покупатель прошел в контору с незнакомым человеком в светлом осеннем пальто. Я в это время обсуждал с Аркадием отправку в Нижний и поднялся из-за стола, ожидая вопроса о ремонте.

Беклемишев представил управляющего мукомольным товариществом. Тот успел побывать на погрузке, расспросил Осипова и теперь хотел осмотреть завод. Предприятию требовались перевозки между несколькими площадками. Для начала он рассчитывал приобрести три грузовых экипажа, если удастся согласовать условия и сроки.

Я попросил назвать вес груза и расстояния. Управляющий достал сложенный лист с записями. Пока он расправлял бумагу, Аркадий придвинул посетителям стулья, открыл новую страницу в книге заказов и посмотрел на меня.