Михаил записал причину остановки.

— Время тоже? — спросил он.

— Все. Когда пустили, когда заметил воду, когда остановили.

На следующий день ученик принес отдельный лист с порядком опыта. В нем были выписаны продолжительность работы, перерывы и время повторных пусков.

— По вчерашнему сделал, — объяснил он. — Только остановку из-за течи отдельно отметил.

Я просмотрел лист и добавил строку для начальной температуры воды.

— Если сегодня нальем теплую, а вчера была холодная, сравнивать будет трудно.

Михаил кивнул и переписал начисто.

Во второй раз крепление выдержало. Мы осмотрели его после первого периода работы, затем повторили пуск и закончили весь порядок. Вода в соединении не выступила, отметки возле опор остались на месте. На следующей пробе я поручил Михаилу следить за временем и давать знак к остановке.

Он старался не показать, как доволен поручением. Держал часы чуть дальше от лица, сверялся с листом, а после завершения аккуратно подвел черту.

— Время совпало, — сказал ученик.

Я сравнил показания с прежними записями. При тех же условиях уменьшенный охладитель работал не хуже большого.

Глухов посмотрел на меня поверх тетради.

— Значит, размеры можно отдавать?

Я еще раз проверил записи и расписался.

— Можно.

Михаил улыбнулся во весь рот. Я не удержался и хлопнул его по плечу.

— Вот теперь у нас есть что поставить на машину.

Дорожную тряску еще надо было проверить, но главного результата мы добились: устройство вошло в отведенное место и выдержало повторение известных режимов. В прошлом году мне приходилось объяснять, почему на экипаже не следует возить огромный запас воды. Теперь я мог показать работающий узел.

После испытаний мы с Глуховым разложили оставшиеся рисунки. Пришло время определиться, что изготовим на заводе, а что закажем в других мастерских.

Для нескольких поковок у нас не было подходящего оборудования. Часть обработки могли выполнить и наши люди, однако тогда задержали бы оплаченные заказы. Я уже достаточно насмотрелся на расчеты, где собственный труд считался почти бесплатным. На деле его оплачивали жалованьем, занятыми станками и недовольством покупателей, которым обещали закончить раньше.

Лаптев, заводской счетовод, заносил внешние работы в отдельную смету экипажа. Глухов отмечал, какие размеры проверит при получении и что нужно оговорить заранее.

Осенью мы назначили ему премию за принятую партию. Теперь добавлялись поездки на приемку и ответственность за работу сторонних исполнителей. Доплату за эти обязанности и участие в результате следующих партий записали до начала работ.

— Если размер совпадает, а исполнение не нравится? — спросил Степан Трофимович.

— Показываете, что именно не соответствует заданию, и возвращаете. Если предлагают изменить рисунок или материал — сначала ко мне.

Мы уточнили требования на листах. Глухов выбрал из токарей человека, которого возьмет на ближайшую приемку, и стал объяснять ему проверку. Я не вмешивался.

К вечеру мастер принес расписание, уже исправленное в одном месте.

— Поеду с утра, — сказал он. — После обеда не успеем получить и привезти. Подвода еще за другим грузом заходит.

— В цехе кого оставите?

Он назвал человека и пояснил, какую работу тот проверит до его возвращения.

Разговор занял несколько минут. Раньше я бы сам разбирал поездку, транспорт, людей и то, что успеют сделать у станков. Теперь Глухов заметил накладку и устранил ее до того, как она стала моей заботой. На следующий день я почти не отходил от автомобильной сборки.

Вечером заехал к Евгению Александровичу Яковлеву, изготовителю двигателей, для которого мы осенью делали пальцы и втулки. В передней встретил Корнеева.

Павел Фомич держал под мышкой завернутый механизм. На плечах пальто темнел растаявший снег. Увидев меня, он переложил сверток и подал руку.

— Здравствуйте, Николай. По делу?

— По делу. Вы тоже?

— Забрать после ремонта. Завтра наш человек ставить будет.

Под «нашим» он теперь подразумевал работника Бурова. Я заметил это, но прежней досады уже не почувствовал.

Мы поговорили о мастерской. Корнеев рассказал, что приходится чаще ездить по площадкам: где-то не замечают износа, где-то откладывают остановку, пока ремонт еще можно сделать без спешки.

— Михаил как? — спросил он.

— Ведет испытательные записи. Последнюю пробу по его листу повторили.

— Понятно написано?

— Теперь да.

Павел Фомич усмехнулся.

— Значит, переписывал.

Я пригласил его посмотреть уменьшенный охладитель.

— При случае зайду, — ответил Корнеев. — Сначала с этим разделаемся. Человеку обещал.

Он поправил сверток и попрощался. Я пропустил его к выходу, затем вошел к Яковлеву.

Раньше после такого разговора мог рассчитывать, что утром Павел Фомич окажется возле нашего верстака. Теперь его ждали по другому адресу. Зато на заводе оставался Глухов, которому я уже доверял больше, чем полгода назад.

Яковлев предложил сесть и положил передо мной рисунки.

— Осенние детали подошли, — сказал он. — Подгонять не пришлось. Хочу передать вам следующую работу.

Я придвинул листы.

Речь шла о комплектах втулок и пальцев для согласованных соединений передачи. Палец служил осью, втулка принимала трение; изношенную часть рассчитывали менять без новой обработки соседних деталей. К комплектам нужны были мерные принадлежности, чтобы при замене можно было проверить соответствие размера.

На этот раз заказ был заметно больше прежнего.

Я уточнил количество, материал и порядок проверки. Несколько размеров еще надо согласовать у Фрезе, отвечавшего за экипажную часть их машины.

— Выставка не позволит долго переделывать, — заметил Евгений Александрович и подвинул лежавшую рядом газету, освобождая место для чертежа.

В номере снова писали о подготовке Нижегородской промышленной и художественной выставки. Я пробежал глазами заметку. До открытия оставалось несколько месяцев, а у нас еще спорили о доступе к соединению и подсчитывали срок изготовления деталей.

По старым фотографиям история техники выглядела гораздо спокойнее. Вот готовая машина, вот фамилии создателей, вот год. Теперь я видел людей, которым нужно было успеть, и понимал, сколько работы осталось за краем снимка.

— Завтра съездим к Фрезе, — сказал Яковлев. — После этого окончательно договоримся.

Я убрал бумаги в папку. Осенью мы доказали, что умеем сделать повторяющиеся детали. Теперь нам поручали следующий объем именно потому, что первая партия не потребовала исправлений. Ради этого стоило повозиться с проверкой каждой втулки, хотя тогда она казалась лишней тратой времени.

У Фрезе мы встретились возле незаконченного экипажа. Мастер говорил негромко, а размеры проверял без торопливости. Прежде чем обсуждать мой рисунок, он показал, где окажутся кузов, крепление и соседние части передачи.

На столе все выглядело удобно. На машине к одному соединению с нужной стороны нельзя было подвести обычный ключ.

Я попробовал два положения, затем выпрямился.

— Если придется менять здесь, снимем еще вот это и вот это.

Фрезе наклонился к узлу.

— В мастерской снимем.

— А на дороге? Для замены небольшой детали придется разбирать половину окружения.

Мы снова посмотрели на рисунок. Я предложил вывести съемное крепление с другой стороны, сохранив согласованные рабочие размеры. Там руке и инструменту места хватало.

Фрезе проверил зазор до будущего кузова.

— Если больше этого не выступит, можно.

Я внес изменение. Яковлев подтвердил его, и на следующий день мы закрепили условия подряда: четыреста восемьдесят рублей, половина авансом, приемка в мае.

Когда Лаптев записал полученные двести сорок, я еще раз посмотрел на сумму.

До полной оплаты нашего экипажа не хватало четырехсот. Очень соблазнительно было мысленно прибавить к ним аванс. Но эти деньги уже предназначались для материалов, труда и проверки заказа Яковлева. Я велел вести их отдельно и отдал Глухову принятые рисунки.