На стороне за срочную работу запросили на восемь рублей больше всей платы за наш заказ. Причитающуюся нам сумму передавали той мастерской; на доплату ее хозяин согласился подождать до восьмого. Я велел Лаптеву записать новый долг и отнести его на расходы по мотору. Корнеев поднял голову:

— За переделку людям тоже начислим.

— Начислим.

Вал отдали вовремя, но наш завод на нем ничего не заработал и остался должен восемь рублей. Покупку заготовок для экипажа пришлось отложить до расчета с Пановым. Я вернулся к Глухову, и мы заново прошли по всем размерам, после чего я разметил контрольные положения рычажка. Токарь проверял молча, ничего не принимая на веру.

К вечеру третьего мы несколько раз переставили два прибора на переделанном креплении. Оба срабатывали как надо, заново выставлять контакты не пришлось. Четвертого до обеда закончили остальные и проверили все четыре: один для двигателя, три — на выбор покупателю. Корнеев записал результаты и убрал мерку на полку.

Когда мастер отложил ключ, Миша принес ящик с двумя гнездами: для запасного прибора и для снятого неисправного. Один из проверенных уложил внутрь, два других оставил на чистой тряпке. Ключ сунул под корпус и захлопнул крышку.

— Умещается.

— А теперь достань ключ. Представь, что мотор остановился, у станка ждут работу, а тебе надо поскорее заменить прибор.

Миша открыл ящик, переложил корпус в свободное гнездо и лишь тогда добрался до ключа. Повертел его, примерил поверх прибора. Потом передвинул перегородку, выгородив у стенки узкое отделение. Теперь инструмент вынимался первым.

Корнеев велел ученику самому заменить прибор на остановленном двигателе, следуя записи. Возле нижнего винта Миша замешкался: ключ пришлось перевернуть. Тут же сделал пометку на полях. Я уже знал, как удобнее перевернуть ключ, и с трудом удержался от подсказки. Переглянулись с Корнеевым: оба молчим. Ученик закончил сам.

— Порядок поправь и перепиши начисто, — сказал Корнеев. — Заказчику отдавать.

— Черновик можно мне оставить?

— Зачем он тебе? — спросил я.

— Матушке покажу. — Миша разгладил лист ладонью. — Она спрашивает, чему здесь учусь.

— Оставь, конечно. Только сперва исправь.

Он внес поправку, переписал порядок замены набело, а черновик спрятал во внутренний карман, подальше от стружки.

— Давно у матери не был? — спросил я, пока он застегивал куртку.

— Да мы вместе живем. Только я прихожу — темно уже, и она шьет. Говорит, у тебя все «принеси да подай». А тут вот…

Он похлопал по карману и смутился. Я подвинул к нему чистый лист: пусть начертит крупнее, вечером легче разглядеть при лампе. Миша сразу устроился у края верстака.

До обеда успели испытать двигатель под нагрузкой: он вращал сверлильный станок и точило — каменный круг для заточки инструмента. После прогрева остановили мотор, отключили зажигание и сменили прибор. На горячем моторе тот сел так же, как на холодном; заново выставлять зажигание не понадобилось. Миша уложил запасной в ящик, два других завернул отдельно. Из этих трех покупатель выберет один, остальные увезем обратно.

На краю верстака лежало приспособление Глухова. При восстановлении старых автомобилей мне случалось неделями возиться с единственной уцелевшей деталью: вымерять износ, разбираться, что переделали до нас. Здесь по нашим размерам уже изготовили следующие корпуса. Я стер масло с основания приспособления и вернул его токарю.

— Убери вместе с чертежом. Пригодится.

— Уже место отвел. Миша туда больше ничего не положит.

Со складом удалось договориться о доставке на день раньше, четвертого после обеда. Едва Корнеев подтвердил готовность набора, Аркадий занялся перевозкой. Панов разрешил оставить двигатель в мастерской до сравнения; восьмого повезем только людей.

Я приехал к назначенному часу. Наш мотор уже стоял на отведенном месте. Аркадий отправился за оставшимися принадлежностями, складской механик развязывал ящик. Панов задержался на другом складе, ждать его не стали.

— Который доставать? — спросил механик.

— Пока оставьте ящик. Научимся на том, что стоит: снимем и вернем обратно. Остальные пригодятся на приемке.

Я коротко показал порядок, отдал ключ. Механик принялся за дело, заглядывая в запись. Прежде чем поставить прибор, протер основание.

— Соринка попадет — перекосит?

— Да. Потому и держите ящик закрытым.

Он взялся за крепление, затем примерил к ключу трубку, чтобы сильнее затянуть.

— Не надо. Короткой рукояти хватит. С трубкой перетянете.

Механик усмехнулся, убрал трубку и дописал строку. Во второй раз я уже молчал. Возле провода так и подмывало подсказать, но я прикусил язык. Механик сам проверил, свободно ли тот уложен, и запустил двигатель.

Постоял, прислушиваясь, затем поднял брови: и это все? Я кивнул.

— Осенью бы нам такой запас. На другом складе из-за контакта полдня простояли. Я там тогда подменял. Работы невпроворот, люди ждут, мастер на третьем адресе.

— Долго ехал?

— Как обещали, так и приехал. Только до его приезда мы руками вертели.

Ремонтник Бурова вошел, когда мы убирали инструмент. Поздоровался со складским механиком, положил на табурет сверток. Про осеннюю остановку он знал.

— Прибор со склада торгового дома везли, — пояснил он. — Я тогда другой мотор разбирал. Бросить его тоже нельзя было.

— У нас к вечеру все нагнали, — ответил механик. — А руки потом болели.

Ремонтник отнес сверток в соседнюю комнату. Я спросил его, можно ли заказать у торгового дома запасной прибор к каждой машине.

— Можно. Только платить за него надо сразу. Иному хозяину дешевле нас дождаться.

И то верно. Панов держал упаковщиков и возчиков, каждый лишний час простоя обходился ему в деньги. Другой покупатель мог за запас и не заплатить. Придется считать для каждого.

Ремонтник взял нужный инструмент и вернулся к работе. Складской механик положил свою запись возле двигателя, а ключ убрал в новое отделение ящика.

— Восьмого любой брать? — Он указал на три образца, разложенные для осмотра.

— Любой.

— Хорошо. Который на моторе стоит, я уже запомнил.

Ему пора было возвращаться к станкам. Я попросил оставить здесь ящик и завернутые образцы до приемки, затем позвал рабочего, с которым говорил о дощечках.

Наш упор Глухов изготовил между двумя станочными работами: планку с переставным ограничителем под длину заготовки. Мы закрепили ее на сверлильном столе. Рабочий придвинул доску до упора, просверлил, взял следующую. На третьей по привычке потянулся за линейкой, посмотрел на нее и положил обратно.

К приходу Панова на столе уже накопилась стопка готовых деталей. Он велел сменить размер. Упор переставили и начали другую партию. Мотор по-прежнему работал буровский.

— Это беру, — сказал Савва Ефимович. — Отдельно, как вы и предлагали.

Я выписал счет на шесть рублей. Рабочий уже брал следующую дощечку и на нас не смотрел; линейка так и лежала в стороне. За несколько вечеров удалось придумать вещь, изготовить и продать, а теперь ею работали. Я спрятал расписку, еще раз проверил карман и усмехнулся. Жалко, Глухов не видел, как здесь приняли его упор.

Аркадий вернулся на завод позже меня. Принес бумаги, стянул перчатки и разложил на конторском столе план помещения. Правый рукав промок почти до локтя.

— Ты где купался?

— Ящик с заснеженных саней снимал. Прижал к себе, пока грузчик за другой край брался. Все довезли. С прежним перевозчиком больше не связывайся.

Первый возчик запросил сверх условленного. Аркадий через знакомых отыскал другого и сам проследил за погрузкой. Теперь предъявил расписку.

— Спасибо, выручил. — Я пересчитал возвращенные деньги и убрал вместе с бумагой. — Сними сюртук, просушить надо.

Он повесил сюртук возле печки и снова склонился над планом. В мастерской обмерил проходы, выяснил, куда уберут тару, где разместятся работники. Приглашенным отвел место у стены.