— А что изменилось? — едва слышно спросила я.

— Я не знаю, — покачала головой Эпонея. — Ты умерла, но тут же переродилась. И что в этом случае должно было произойти, тоже не знаю. У меня есть только смутное предположение, что ты о чём‑то договорилась с Неведанным.

— Но его давно никто не видел.

— Но это не значит, что никто не может видеть. Уж не знаю, что действительно происходит, но это уже не моя война. Я обязана только передать свой пост и дожить последние годы в спокойствии. Это ваше поколение и ваше время.

Отпив чай, я задумалась. Что вообще, чёрт возьми, происходит? Кто, дёргая за ниточки, смог создать такую ситуацию? Словно кто‑то долго и упорно планировал нечто грандиозное. Но я понимала только одно: победа может быть только за кем‑то одним. Вряд ли те или тот, кто всё это организовал, смог бы прийти к согласию с Эпонеей и хранителями — раз его действия ведут к тому, чтобы избавиться от них ещё до того, как они появятся.

Лёгкий холодок прошёл по спине. Оглянувшись, я ничего необычного не увидела.

— Что такое? — Эпонея наблюдала за мной очень пристально.

— Холод. Откуда? — пробормотала я.

Лёгкий ветер вновь прошёлся по спине.

— Иди. Я не чувствую ничего, но, похоже, тебя зовут.

Вскинув брови, я удивлённо посмотрела на девушку.

— Холод — это основа пространства. В старых записях всегда говорилось, что Неведанный появляется вместе с холодом. Похоже, он тебя зовёт.

Нахмурившись, я осталась сидеть. Боюсь, эта встреча закончится очень плохо, если я туда пойду.

— Иди, правда. Я уверена, ты справишься со всем, что бы тебе ни выпало на долю.

— Если я могу, не значит, что я хочу, — буркнула я под нос.

Эпонея улыбнулась, мягко похлопала меня по руке, словно подбадривая.

— Я, правда, не знаю, что грядёт вашему поколению, но одно понимаю точно: это всё теперь зависит от вас.

Тяжко вздохнув, я поднялась. Почему я, чёрт возьми, просто не могу забить на всё и жить обычной жизнью? Разве это не самый верный вариант для той, кто всегда стремится к жизни без дополнительных проблем?

Выйдя из оранжереи, я направилась по ощущениям в ту сторону, откуда дул ветерок. Каждый шаг становился всё тяжелее и медленнее, словно оттягивая момент неизбежного. Выйдя из дворца, я попала в центр какого‑то города: мимо сновали различные существа. Всё выглядело живым, наполненным радостью и спокойствием. Это пространство тоже имеет жизнь — может, и иную, но реальную. И все они могут погибнуть. А с ними — и несколько Вселенных.

Ветерок вновь подул, словно подгоняя. Вздохнув, я последовала за ним. Улицы сменяли улицы, дома, расположенные на них, пестрели красками и разнообразием архитектуры. Но всё это было гармонично, и я, пока шла, невольно любовалась представшей картиной.

Впереди возникла высокая стена с массивными воротами. Множество существ входило и выходило из них. Я, пройдя мимо нескольких стражников, которые приветливо улыбнулись мне, вышла на широкую дорогу, ведущую сквозь поля, засеянные какими‑то культурами. Ветер стал сильней. Но, видимо, только я ощущала холод, что он нёс.

— Вот мы и встретились снова, святая.

Знакомый детский голос пропел откуда‑то снизу. Я уже слышала его, когда впервые попала сюда.

Опустив взгляд, я столкнулась со взглядом пятилетнего ребёнка. Его внешний вид был в этот раз другим, но при этом очень знакомым: почти белое лицо, белые волосы и тёмные глаза. Единственным ярким пятном был рот — алый, словно мак. Улыбка невольно возникла на губах.

— Давно не виделись, малыш, — улыбнулась я, присаживаясь перед ребёнком на корточки.

Тот ярко улыбнулся в ответ, румянец вспыхнул на щеках. Прикрыв их ладошками, он смотрел на меня, выражая радость.

— Почему ты здесь?

Малыш продолжал улыбаться. Потом указал куда‑то вдоль стены. Проследив за маленьким пальчиком, я увидела небольшой полуразрушенный храм на невысоком холме недалеко от стен города.

— Мне туда?

Малыш кивнул. Потом потоптался на месте, после чего кинулся ко мне, обнимая.

— Мамочка, — едва слышно проговорил он мне в ухо.

Пока я приходила в себя от растерянности, ребёнок отпустил меня и скрылся за воротами. Проводив его удивлённым взглядом, я потёрла пальцы правой руки друг о друга, пытаясь понять, что за чувство я испытала, когда невольно обняла малыша. В груди от звуков детского голоса всё сжалось. Это было новое чувство.

Не знаю, в этом ли причина, но, возможно, именно это ощущают люди, когда у них рождаются дети — словно обретаешь смысл.

Не верить этому ребёнку я не могла. Где‑то глубоко в душе я знала, что он действительно мой ребёнок. Но почему он здесь, я не понимала. Или не помнила.

Встав, я выдохнула. Пригладила волосы и решительно направилась в сторону храма. Если я и правда встречусь с Неведанным, очень хотелось бы знать ответы на многие свои вопросы.

Храм, как и площадка перед ним, были небольшими. Сооружение выглядело старым, а архитектура — бедной и грубой.

Я осмотрелась. Взгляд невольно упал на широкую плиту высотой метра четыре в центре площади. Непонятные надписи на незнакомом мне языке перемежались с какими‑то рисунками. Подойдя ближе, я с интересом осмотрела камень. Частично надписи и рисунки пересекали трещины разной глубины, а где‑то и вовсе зияли небольшие сколы. Что именно было написано, разобрать не удалось. Но рисунки были более понятными. Нахмурившись, я довольно долго изучала их.

Окончательную картину сложить не получилось. Но одно я поняла: на рисунках была изображена какая‑то война. И, возможно, даже первая война Эпонеи и хранителей с неизвестным для меня существом.

Холодный ветер вновь подул — уже из глубин разрушенного храма. В очередной раз я не смогла избежать тяжёлого вздоха, невольно вырвавшегося из груди. Поворчав, что кто‑то очень нетерпелив, я пошла в сторону храма.

В храме было пыльно. Сквозь полуразрушенную крышу пробивались лучи, немного освещая пространство. Окон в стенах не было, отчего всё помещение было погружено в полумрак.

— Я пришла, — весь запал куда‑то пропал, и голос выдал мою робость.

В ответ мне была тишина. Лишь ветер гонял песок, сухую листву и комья пыли. Пару раз чихнув, я прикрыла нос рукавом. Оглядев помещение, обратила внимание на алтарь: большое каменное ложе, несколько каменных невысоких столбов и каменная тумба для книги. Около десяти каменных скамеек разной степени повреждённости были раскиданы перед алтарём.

Обогнув мешающиеся скамьи, я подошла к алтарю. На глаза сразу бросился выточенный в каменном ложе рисунок. Проведя рукой по нему, смахивая пыль и песок, я замерла. Форма была очень странной: весь рисунок представлял собой набор объединённых символов. Присмотревшись, я смогла распознать звезду, солнце, луну, лозы какого‑то растения и три фигуры непонятных существ.