Не понимая, что всё это значит, я обошла плиту, решив рассмотреть узор с другой стороны, — и замерла. За каменным ложем в полу была полуразрушенная железная дверь. Постучав по ней ногой, я услышала в ответ гулкий звук. Потянувшись к крупному кольцу, я потянула дверь на себя. Но она не спешила поддаваться — сил у меня не хватало. Вздохнув, я потянула дверь двумя руками.

Несколько минут упорных попыток — и послышались первые звуки скрипа: дверь начала поддаваться. Попыхтев ещё несколько минут, я с трудом всё‑таки смогла поднять дверь. Та с громким стуком упала, открывая вид на ступени, ведущие глубоко вниз. Пыль и песок, поднявшиеся от удара, взметнулись вверх, оседая облаком на меня.

Нос и рот тут же забились — кашель и чихание тут же напали на меня. На глазах невольно выступили слёзы. С трудом отмахнувшись от пыли, я перевела дух. Ветер, вновь подувший, разогнал облако, позволив глотнуть свежего воздуха.

— Нельзя было сразу помочь? — пробормотала я, с опаской поглядывая в зияющую в полу черноту.

Вздохнув и понимая, что выбора немного, я сделала шаг на лестницу. Продвигаясь аккуратно вперёд, с опаской изучала ступени: сначала прощупывала, потом только ставила ногу. Не знаю, как долго спускалась, но в общей сложности насчитала сорок восемь ступеней. Когда ноги ступили уже на пол, я подняла голову вверх: смутно проглядывался свет оттуда, откуда пришла.

Вновь я кинула взгляд вокруг — кромешная тьма. И такая же холодная, как и в те разы, когда я впервые встретила Карлана в пространстве. Видимо, Эпонея куда‑то сюда помещала его душу.

— Сюда…

Тихий шёпот раздался спереди. Он был незнаком, но в то же время я его словно когда‑то слышала. Сжав зубы, я медленно двинулась вперёд. Шаги были медленными и неловкими.

Когда впереди блеснул первый огонёк, я замерла. За первым последовал второй. Так, следуя к мигающему огоньку, я двигалась вперёд. Огоньки мигали всё чаще и становились крупнее. Пока я вовсе не увидела яркий свет. Он тоже увеличивался с каждым моим шагом. Со временем я поняла, что это выход в какое‑то пространство.

Когда же нога ступила на твёрдую песчаную дорогу, я охнула: впереди возвышалось множество колонн вдоль дороги. Кроме высокого алтаря и дороги с колоннами всё остальное пространство представляло собой зияющую дыру. Казалось, что, упав туда, можно умереть.

Пройдя по дороге, я стала подниматься по ступеням. Вспомнив старые картины про древнегреческие и древнеримские пантеоны, я невольно провела параллели. Может ли быть так, что наши предки тоже что‑то знали?

— Добро пожаловать, Эпонея, — холодный бездушный голос заставил меня невольно вздрогнуть.

Ступив на алтарь, я осмотрела открывшееся пространство. Уже знакомый мне рисунок, но куда крупнее, был изображён в центре. Вокруг него размещались какие‑то эмблемы — всего сорок восемь штук. Каждая изображала какого‑то зверя. Раньше я их не видела. Возможно, они как‑то связаны с хранителями и святыми.

— Рады вновь тебя видеть.

На трёх помостах за алтарём появились фигуры — высокие, в белых одеяниях. Их лица скрывали вуали, оставляя видимыми только глаза и лбы. У каждого был свой узор на лбу, выражающий их сущность. У центральной фигуры на лбу был узор, напоминающий соединённые спирали бледно‑голубого цвета. Такого же цвета глаза спокойно смотрели на меня. Невольно кинув взгляд на вторую фигуру, я приметила узор в виде звезды светло‑жёлтого цвета и такого же цвета глаза. Третья фигура имела светло‑зелёные глаза и узор, напоминавший по форме ветви дерева.

— Здравствуйте, — растерянно пробормотала я, ощущая скованность.

— Рад, что ты смогла добраться сюда.

— Что вы от меня хотели?

— Видимо, память к тебе ещё не вернулась. Что ж, это был редкий опыт — нам ещё не приходилось таким образом менять законы.

Я вздрогнула, когда в голове у меня стали мелькать незнакомые картины. Образы сменяли друг друга столь быстро, что я не успевала их рассмотреть. Но этого было достаточно, чтобы вспомнить то, что случилось двадцать два года назад.

Здесь я была, когда умерла. И эти трое — то самое Неведанное, что является основой всего разумного живого.

— Прости, что приходится таким образом поступать. Сейчас время очень ценно, и терять его мы не можем.

А я устало опустилась на пол, откинувшись на руках назад. Я вспомнила нашу с ними встречу, наш разговор, просьбы и обещания, что мы дали друг другу. И вспомнила, кто я такая на самом деле.

— Если вызвали меня сюда, значит, всё очень плохо, — я устало посмотрела на Вершителей. Те спокойно продолжали смотреть на меня.

— Мы хотим, — проговорила вторая фигура, — чтобы ты остановила ратио. Как ты понимаешь, не всё просто с историями хранителей и нынешней Эпонеи.

— Так это задумки ратио?

— Нет, — ответил третий. — Это более глубокие силы, что воспользовались самыми слабыми созданиями. Из всех вас ратио оказались наиболее подвержены чуждому влиянию. Мы хотим, чтобы ты помогла нам разобраться с мист и ратио, а также с Империей Маро и Федерацией Фар. Если ты сможешь всё здесь привести в порядок, мы сможем спокойно сосредоточиться на силах, что стоят за этими изменениями.

— И кто те Вершители? — спросила я.

Фигуры молчали.

— О, да бросьте! Тысячелетия назад вы пришли ко мне с просьбой стать вашими глазами и управлять этими Вселенными. А теперь вдруг дали заднюю? — раздражённо потерев лоб, я зло глянула на центральную фигуру.

— Почему я вообще должна вам поддаваться? Двадцать два года назад я вспомнила о своём предназначении, но, вот незадача, я стала душой, что должна была пройти круг очищения и перерождения. Но вы так просили меня пойти вам на уступки, чтобы я могла переродиться и помочь вам с бардаком, что уже был тогда. А теперь строите из себя праведников? — разъярённо прошипела я.

— Мы перед тобой действительно виноваты, — произнёс центральный Вершитель.

— Ещё бы, — буркнула я. — Это ж надо умудриться — падшей Верховной быть вашими глазами, ушами и ртом.

Фигуры переглянулись. После чего центральный проговорил:

— Ты помнишь?

— Ваш план двадцатидвухлетней давности дал сбой — я смогла вспомнить что‑то из того, что забыла. Вам ли не знать, что Падшие — не просто какие‑то души.

— Что ж, есть такое. Ты думаешь вернуться?

— Не интересно, — пробурчала я.

Сейчас я вспомнила многое из того, что случилось со мной в эпоху зарождения разумности у существ в этих Вселенных. И очень хорошо понимала, почему я отказалась возвращаться, навсегда потеряв статус Верховной.

— Что ж, раз так, можем сказать только, что это связано сейчас с войной среди Вершителей, — продолжил центральный.