— Тебе нужно кое‑что приобрести. Но я не знаю, хватит ли у тебя денег на это.

— Что‑то дорогое?

— Да, но очень эффективное.

Я помолчала. Разговор был обрывочным, и в целом всё казалось странным.

— Эй, а ты кто вообще?

Только сейчас я поняла, что даже не знаю, с кем меня связало пространство. Виделись ли мы с ним раньше? Если да, то где?

— Это важно?

— Ну, довольно странно обниматься с голым мужиком, даже не зная его имени. Причём обниматься дважды.

Послышался тихий смех.

— Ничего смешного, — пробурчала я.

Но моё замечание лишь больше развеселило мужчину.

— Маленькая колючка. Откровенно говоря, я тоже не знаю, кто ты.

Я замерла. Это что получается: двух совершенно незнакомых друг с другом людей уже второй раз пространство заставило обниматься? То ли мужчина лукавит, то ли я чего‑то не понимаю.

— Правда, так и есть, — словно читая мои мысли, сказал мужчина.

— Не особо верится, — я прищурилась, хоть в темноте этого было и не видно. — Либо ты лжёшь, либо что‑то не договариваешь.

— А вариант, что я сказал правду, ты не рассматриваешь?

— Однозначно нет! — крикнула я. — Верю лишь своей интуиции.

Лица я не видела, но могла однозначно сказать, что мужчина улыбался. Вот на все сто уверена.

— Ладно, пусть будет так, — не опроверг, но и не подтвердил он.

Я насупилась. Что за странный человек… Только вот человек ли?

— Эй, а ты… — я замялась, но, вздохнув побольше воздуха, всё же продолжила: — А ты хоть что‑то о себе расскажешь? Ну, надо же понимать, кого я в следующий раз буду обнимать.

Раскат хохота буквально разнёсся по пространству, теряясь в его дали. То, что надо мной потешались, меня не так уж и огорчало, но для приличия я надула губы.

— Нужно ли это? — веселье из голоса пропало, заменяя его серьёзностью, даже какой‑то строгостью. — Нам не стоит сближаться.

— Но это же не последний раз.

— Почему ты так считаешь?

— Чуйка, — буркнула я. — Хочешь — верь, хочешь — нет.

Моей головы коснулась широкая ладонь, медленно поглаживая. Эта нехитрая ласка сладко отозвалась в сердце.

— Верю, маленькая, верю. И от этого ещё больше не по себе.

Я замерла. Казалось, что мужчина не понимает, что он делает, и продолжает интуитивно меня гладить и обнимать. И почему‑то от осознания этого на душе становилось очень тепло, а внизу живота скручивалось тугим узлом приятное волнение.

— Но нам не надо, всё же, следующего раза, — прошептал он мне в волосы.

— А это уже, видимо, не тебе решать, — храбро заметила я.

Мужчина опять улыбнулся. И чего он вечно надо мной смеётся?

— Егоза. Вредная такая.

— Сам вредный, — заупрямилась я.

Вот и как ему отомстить? И тут подумала, что есть способ.

Рука прошла по чужой спине, спускаясь вниз и обхватывая упругую ягодицу. Мужчина замер. Думая, что я смогла победить, я радостно улыбнулась. Но улыбка тут же застыла. Только сейчас я стала понимать, как сильно мужское тело отличается от женского. Между ног почувствовала лёгкое шевеление. Волосы на затылке невольно встали дыбом. О таких вещах я слышала, читала ещё меньше, но вполне знала. И когда мужское достоинство ответило на моё прикосновение, я растерялась.

— А вот теперь, мелкая, — хрипло раздалось мне прямо в ухо, — надо нести последствия за свои действия.

Вскрикнув, я постаралась вырваться из чужих рук, отталкиваясь от твёрдой груди.

Глухой звук предшествовал лёгкой боли, что пронзила моё тело. Я медленно открыла глаза, изучая тёмный потолок своей комнаты.

— Охренеть, — пробормотала я.

Тело до сих пор чувствовало непривычные ощущения. Но вместо того, чтобы смутиться и забиться в дальний угол памяти, дурная мысль яростно плясала в сознании: «Хочу ещё».

Сон не шёл. Да и о каком сне могла идти речь, когда в голову ударили воспоминания, о которых даже и не думаешь сначала? И вот сейчас, спустя две ночи, память услужливо начала подкидывать картинки, на которые раньше не было ни сил, ни времени.

Ну, не картинки. Ощущения, которые услужливо рисовали картинки. Горячие, даже жаркие. Ладони вновь ощутили гладкость упругой кожи, твёрдость мышц. Тело вспыхнуло огнём. И оно, это проклятое тело, вдруг услужливо напомнило, где и в каких местах чужие выемки, изгибы и выпуклости с этим самым телом соприкасались.

Застонав, я прикрыла полыхающее лицо руками, повернулась на бок и уткнулась в пол. Холод твёрдой поверхности не приносил облегчения — лишь ярче создавал контраст с полыхающим жаром. От смущения некуда было деться; радовало, что в комнате я была сейчас одна. Перекатываясь с боку на бок, я старалась успокоиться.

Спустя какое‑то время тело, сердце и чувства пришли в относительную норму. По крайней мере, можно было смело выйти из комнаты и предстать перед всеми теми людьми, что не ведали о моём распутстве.

Взглядом нашла часы: время едва перевалило за полночь. Мысли о сне гнала прочь. Вновь оказываться в омуте жара однозначно не хотелось. Пугала не сама мысль оказаться в том пространстве, а то, что я могу встретить там нового знакомого незнакомца.

— Душ, сначала душ.

Кое‑как поднявшись, я на ослабленных ногах прошла до нужной комнаты, прихватив по пути всё необходимое. Упругие струи воды, бившие по коже, смыли все мысли. Ощутив, как в тело возвращается уверенность пройти любые жизненные испытания, я выключила воду.

Несколько минут — и в зеркало смотрится новая я. Собираясь уже выйти, я замерла. Зеркало никогда не было моим любимым товарищем: видеть лишний раз напоминание о принадлежности к другой расе было тяжёлым испытанием для глаз. Но сейчас то, что я мельком увидела, заставило перепроверить всё ещё раз. С опаской вернувшись на полшага назад, я с замирающим сердцем всмотрелась в своё отражение.

Взгляд блуждал по видимой части тела. Казалось, ничего не изменилось: то же лицо, то же тело. Только вот кожа… Цвет…

Когда человек привык постоянно видеть себя, он всегда помнит все свои особенности. Вот и сейчас я с недоверием смотрела и не могла до конца понять: обманывают ли меня глаза, и я вижу то, что хочу, или с моим зрением всё в порядке?

Я наблюдала, как в зеркале слабая, слегка дрожащая рука проводит пальцами по коже щеки, надавливая и оставляя мятые следы. Кожа, ещё миг назад имевшая выемки под пальцами, тут же возвращала свою упругость, стоило пальцам двинуться ниже.