Подёргивая ногами и ощущая, что цела, побежала вглубь леса, приговаривая:

— Только будь в порядке.

Пробираясь через торчащие корни, валяющиеся камни, ветки и стволы, я всё себя подгоняла. Сердце заходилось, отдаваясь гулким набатом в ушах, дыхание сбивалось, хрипами вылетая изо рта. От поляны пришлось пройти метров двести, прежде чем мне открылся совершенно неприглядный вид.

Воронка диаметром метров пятьдесят уходила вглубь метра на два. Раскуроченные деревья торчали копьями то тут, то там, камни были раскрошены в мелкую пыль, а земля потрескалась. И в центре этой воронки лежал крупный чёрный монстр, буквально раздавленный неведомой силой. Густая тёмно‑зелёная жидкость вытекала из пасти. Неприятный смрад разносился вокруг.

Прикрыв нос, я огляделась. Сира нигде не было видно. Интуитивно я пошла вдоль воронки, стараясь не зацепить ни одного тёмно‑зелёного пятна, что были разлиты вокруг.

Мужчина нашёлся на другой стороне. Он сидел спиной ко мне на широком поваленном дереве, держась за голову. Внутри от этой картины что‑то щёлкнуло.

Аккуратно подойдя к Сиру, я обошла его вокруг и присела на корточки. Протянула руки к маске, но голова мужчины увернулась от моих действий.

— Давай помогу.

— Не сможешь, — хриплый знакомый голос прорезал тишину.

— Почему ты так считаешь? Может, есть что‑то, что я могла бы сделать?

— Не всё так просто. Обычными методами с этим не справиться.

Я замолчала, ощущая, как внутри всё сжимается от осознания, что моя помощь не нужна. Смотреть на то, как он мучается, было слишком больно. Казалось, я точно могу помочь, но почему‑то моё предложение просто отвергается, даже не рассматриваясь.

— Но я точно могу помочь, — в очередной раз потянулась к маске.

Сир отклонился назад, словно убегая. Этот явный знак нежелания больно резанул по самообладанию, выбивая жалость к себе. Казалось, он не от помощи отказывается, а от чего‑то другого.

— Ты настолько не хочешь принимать мою помощь? — в голосе слышались слёзы, но сил их маскировать не было.

— Всё нормально, — проговорил он устало.

Мой внутренний пессимист всё понял: от меня просто отказываются. Не от помощи, нет, — от меня. Как и тогда, при первой нашей встрече в том пространстве, он говорил, что не хочет, чтобы мы вновь виделись. И сейчас всё просто повторяется.

Но тогда зачем он пришёл? Зачем спасал? Разве не было бы проще, если бы он просто не стал вызволять меня от пиратов, а дал им сделать со мной всё, что они хотят, а после — дождаться моей смерти? Лучший исход же.

На глаза навернулись слёзы, горячие дорожки побежали по щекам. Я медленно встала и направилась в сторону пещеры. Но уйти далеко не успела: широкая ладонь сжала запястье, вынуждая остановиться.

— Что случилось? Тебе плохо?

— Отстань, — прохрипела я.

Объяснять очевидные вещи не было никакого желания. Зачем вести разговор с тем, кто просто отказывается принимать меня? Я никогда никому не навязывалась, так почему сейчас должна?

Горло саднило от рыданий. Я отмахнулась от протянутой руки и, пошатываясь, поплелась обратно. Пусть так, пусть всё будет так, как он того хочет.

Спустя пять шагов я опять была вынуждена остановиться, когда меня снова схватили за руку.

— Не убегай, объясни, что не так.

Есть ли смысл? Почему я должна раскрывать свою душу перед ним, стараться изменить его решение? Уверена, что он исчезнет, стоит нам выбраться отсюда и оказаться на первом же корабле.

— Тебя даже предателем назвать нельзя, — тихо проговорила, вырывая руку. — Будь по‑твоему.

И пошла дальше. Путь назад помню плохо. Вокруг ничего не слышала и не ощущала. Дойдя до небольшой поляны, остановилась. Захотелось умыться ледяной водой.

Озеро манило. Остановившись у края, я опустилась на колени, зачерпывая ладонями чистую воду. Лицо сковало холодом, смывая слёзы. Глаза жгло, губы саднило от укусов. Проведя языком по ним, я ощутила привкус крови. Ещё несколько раз ополоснув лицо, смогла немного успокоиться.

Сзади послышались шаги, но я не обращала на них внимания. Выбор сделан, и я принимаю правила игры.

Глухой стук испугал. Оглянулась и в удивлении расширила глаза. Большой крепкий мужчина стоял на коленях в паре метров от меня, опустив голову. Руки безвольно повисли по бокам.

— Что ты делаешь? — в этот раз спрашивала уже я. Голос ровный, безэмоциональный.

— Прости.

— Зачем? Я принимаю твои условия, — отворачиваясь, проговорила я.

— Прости, — с надрывом.

— Я не понимаю, что ты сделал не так. Мы же только вчера встретились. Кроме благодарности за своё спасение, ничего не испытываю. Как же я могу обременять своего спасителя?

Отряхнув воду с рук, я поднялась и пошла в сторону пещеры. Уйти мне опять не дали: мужчина схватил за руку, сжимая, боясь, что я вырвусь. «Что за привычка?» — пронеслось в голове.

— Мелкая, ты слишком жестока.

Я замерла, сердце пропустило удар.

— Это ты жесток, — проговорила, ощущая, как предательские слёзы снова наворачиваются на глаза. — Ты же не хочешь принимать меня.

Голос прервался. Я не могла продолжить, не могла дать объяснения тем отношениям, которые готова была бы с ним построить.

— Как мне искупить вину?

Я посмотрела вниз. Маска скрывала лицо, и я, к сожалению, до сих пор не знала, кто под ней. В академии я пыталась найти черты этого мужчины в других людях, но не находила: ни в жаре их тел, ни в их голосах, ни в их отношении. Даже то, как они меня называли, не вызывало тех ощущений, которые появлялись, когда меня звал этот стоящий сейчас на коленях мужчина.

— Почему? — я хотела знать. — Почему ты отвергаешь меня? Почему?

Он молчал, лишь крепче сжимая мою руку. А я ждала. Сейчас между нами была битва, и от того, кто победит, будет зависеть, какое будущее нас ждёт.

Я ждала: минута, две. Но он молчал. Внутри всё переворачивалось, сжималось, давило, лишало кислорода, сил, и даже сознание расплывалось.

— Отпусти… те…

Я вырвала руку, больно царапнув её о перчатку. Но эта боль — ничто по сравнению с той, что выворачивала сейчас изнутри.

— Надо решить, как нам выбраться отсюда. Нас найдут? Или нужно куда‑то дойти?

Я оглянулась. Внутри бушевало пламя, но я очень надеялась, что внешне это не видно.