Пусть воспоминания и были обрывочными, поверхностными, но внутри чувствовала нечто новое, незнакомое «Бае», но так хорошо знакомое прошлой «я». Той «я», которая должна была жить, любить и помогать хранителю. Но кто‑то решил эту судьбу прервать, толкнуть на иной путь и хранителя, и его святую. А вместе с ними — и всё пространство. Для нас с Карланом печально, что пришлось потерять двадцать два года, но не для тех, кто строил эти планы.

И кто бы мог подумать, что спустя столько лет я всё же смогла к нему вернуться. Осталось только лишь убедить Карлана не отказываться, простить себя за то, что не смог спасти, и позволить дать себе новый шанс на счастье.

Ощущая, как слёзы вытекают из глаз и тут же смешиваются с водой, я грустно улыбнулась. Когда же мы сможем быть просто счастливы?

Потянувшись, легко коснулась знакомых губ, ощущая, как внутри клокочет радость от встречи с любимым. Да, пора было признать, что он запал мне в душу и сердце сразу, как увидела. Причём дважды.

Уж не знаю, что послужило причиной, но я почувствовала, как Карлан глубоко вздохнул, а его сердце забилось быстрей. Веки дрогнули, явив моему взору глубокие тёмные глаза в обрамлении белых ресниц. Моргнув, я улыбнулась и потянулась вперёд, втягивая Карлана в страстный поцелуй. Он замер, не спешил отвечать. Через пару секунд, оторвавшись от него, я прищурилась и мысленно представила нас на краю бассейна.

И тут же пространство откликнулось на мой призыв, буквально телепортируя нас к Эпонее. Девушка вскрикнула, когда мы материализовались перед ней, и упёрлась спиной в скалу.

— Ах, предупредила бы хоть! — буркнула она, придерживая руку на груди.

А я висела на Карлане, который удивлённо озирался.

— Что произошло? — хриплый голос проник в ухо, вызывая лёгкий зуд.

Сжав губы, я пыталась подобрать слова.

— Бая всё тебе объяснит, а я пойду отдыхать. К сожалению, мои силы на исходе — я устала. Бая, ты всё сама здесь чувствуешь, остальное на тебе, — сказала Эпонея.

Она оторвалась от скалы и медленно побрела к выходу. Проводив её взглядом, я посмотрела на Карлана и задумалась. Нас ждал разговор. Тяжёлый или лёгкий — всё зависит от того, насколько сильно каждый из нас готов бороться за общее будущее.

— Ну и что здесь происходит? — как‑то слишком спокойно спросил Карлан, опуская меня на пол.

Я криво усмехнулась, прищурила глаза и направилась в сторону стола.

— А какие варианты у тебя?

Мужчина вздохнул, но последовал за мной. Опустившись на стулья напротив друг друга, я с прищуром изучала Карлана. Тот сидел, угрюмо осматривая помещение.

— Никогда здесь не был.

— Оранжерея, где Эпонея любит бывать, — спокойно объяснила я предназначение этого места.

— Не уводи тему. Что происходит?

— А что может быть непонятно? Вот, пришла принцессу из замка вызволять, обходя дракона.

— Не до смеха.

— А кто смеётся? Это же не я использовала запечатанную силу, навредив физическому телу.

Ужасно хотелось есть. Не знаю, смогут ли пирожные на столе хоть немного утолить голод.

— Тебе не страшно?

Неожиданный вопрос Карлана вызвал в душе бурю гнева. Страшно? Конечно, страшно, но не так, как мог подумать он.

Не желая ругаться с ним, я схватила первое попавшееся пирожное и затолкала его в рот, стараясь будто заткнуть готовые слететь с губ злые слова.

— Видимо, не страшно. Я буквально чувствую исходящую от тебя ярость, — тихо проговорил Карлан.

Запив чаем пирожное, я выдохнула. Эти несколько секунд позволили немного успокоиться.

— Ты настолько зациклен на себе, что совершенно не думаешь обо мне, — я кинула на Карлана обиженный взгляд. — Решил тихо свалить. И почему думаешь, что на мне это никак не отразится?

— Мы чужие друг другу. Даже связи между нами нет, — в голосе сквозила явная неуверенность.

— Разве? — вскинула брови, откидываясь на спинку стула и подтягивая к себе правую ногу. — А мне вот кажется, что между нами есть связь.

— Какая? — с опаской глянул мужчина, словно боялся услышать ответ, но упорно делал вид, что действительно не понимает.

— Оковы.

Он вздрогнул, отворачиваясь. Дав ему возможность обдумать своё положение, я продолжила запихивать в себя различные яства. Вкуса не чувствовала: то ли его просто не было, то ли от злости не ощущала ничего, кроме собственных эмоций.

— Я не понимаю, — устало, с растерянностью проговорил Карлан.

Я чувствовала его растерянность. Не знаю, насколько сильно он сам боялся того, что между нами происходит. Но уступать под его страхами я не хотела — мне бы и самой не сдать назад. Но, с другой стороны, почему я должна? Разве есть смысл идти навстречу тому, кто бежит от всего? Отворачивается, даже не попробовав? Но я не могла сейчас отвернуться в ответ. И не потому, что этого от меня ждали Эпонея, Бет и даже бабушка. А потому, что я не могла сдаться из‑за Карлана. Стоит сейчас остановиться, струсить — и завтра может начаться без него. А потерять любимого я боялась даже сильней, чем бежать за тем, кто упорно отбивается от любых слов и действий.

— Ты никогда не задумывался, почему вообще смог прожить последние двадцать два года без святой?

Он исподлобья глянул на меня, но промолчал.

— Закон психеи прост: умирает хранитель — его святая спустя время уходит за ним. Но ещё более прост закон: умирает святая — хранитель тут же теряет себя, следуя за ней. Или не так?

— Так, — тихо, едва слышно.

— А могло ли быть исключение?

Карлан молчал, молчала и я. Сейчас мне хотелось просто отдохнуть.

И если ещё пару минут назад я искала в себе силы не сдаваться, то сейчас уже думала о том, чтобы оставить всё как есть… И почему я вообще должна заниматься всей этой чепухой? Ну хочет умереть — вперёд. Так как связь не подтверждена до конца, мне ничего особо не грозит. И я чувствовала, что моя связь с психеей особенная — она не даст так просто мне умереть. Правда, пока так и не вспомнила, какую сделку мы заключили. Но это временно.

Пока была погружена в свои мысли, поглощая пирожное за пирожным и внутренне мечась между двумя решениями о том, что же всё‑таки мне делать, не заметила, как возле меня на колени опустился Карлан. Мужчина потянулся к моему лицу, стирая дорожки злых слёз, бегущих по щекам.

— И почему я только тебе причиняю боль? — тихо, боясь спугнуть, проговорил он.

— Не знаю, — шмыгнула носом, слизывая с губ крошки.