— Мелкая, почему я всё время всё делаю не так?

Карлан провёл по моим губам большим пальцем, обжигая своим прикосновением. Но его движения были настолько мягкими и осторожными, что внутри всё болезненно заныло, а из глаз новым потоком хлынули слёзы.

— Почему бы просто не любить меня? Без условий, без оглядки на что‑то или кого‑то? — голос срывался.

Карлан хмурился, но с болью в глазах продолжал смотреть на меня. Уж не знаю, о чём он думал, но у меня действенно закончились силы и желание вести борьбу. Я ведь никогда и не отличалась способностями противостоять трудностям, предпочитая просто отходить в сторону и пережидать.

— Мелкая, а ты всё‑таки самая хитрая, — он потянул меня за голову, прижимаясь своими губами к моему лбу. — Вот умеешь ты меня ошарашить.

Я удивлённо вскинула брови, изучая крепкое мужское тело, которое буквально маячило перед глазами.

— И что это должно значить?

— Я всегда думал, что мне не место в этом мире. Святая умерла, почему же я продолжал жить? — усмехнулся Карлан. — Но время шло, волосы росли и белели, но мой жизненный цикл всё продолжался. Я только и мог бороздить просторы Вселенной, ожидая, когда же наступит последний миг. Но он так и не наступал — а я всё продолжал существовать. И думал, что, видимо, живу ради чего‑то. Но сейчас понимаю, что всё это время просто ждал. Ждал, что начну жить ради кого‑то.

Карлан оторвался от меня, посмотрел в мои глаза, а после потянулся ко мне. Стоило мне ощутить жар его дыхания, как губы тут же были захвачены в плен. Я не сопротивлялась, лишь сидела в ожидании дальнейших объяснений.

Отстранившись, он вздохнул.

— Действительно, почему бы просто не любить тебя, мелкая?

В груди кольнуло, а после я ощутила, как сердце бешено забилось внутри. Неужели я ослышалась?

— Люблю, правда, люблю, — шептал мужчина.

А я глотала слёзы.

Меня потянули вниз, стаскивая со стула. Чужие губы прошлись по щекам, собирая с них влагу, переместились к глазам, целуя веки, опустились на кончик носа, чтобы потом всё равно переместиться к губам. Чужой язык мягко исследовал, оглаживал, щекотал. Не отвечать на эти провокации я не могла — сама потянулась. Жар проникал всё глубже, но поцелуй не распалял, а оживлял. Мягко, нежно подтверждая мою победу — победу над глупыми попытками сбежать от правды.

— Эх, мелкая, — прохрипел Карлан, оторвавшись от меня. — Тебе придётся мне многое пояснить.

— Ты больше не убежишь?

— Нет. Так что, неси ответственность, — печально ухмыльнулся он.

— Сам неси. Раз нашёл меня.

Тихий смех прорезал тишину оранжереи.

— Так и быть. Буду нести, буду носить, буду исполнять и буду любить. Всё для тебя.

Всхлипнув, уткнулась в грудь Карлана, орошая её очередным потоком слёз. Уж не знаю, как долго я плакала, но стало однозначно легче.

— Надо возвращаться. Я ведь жду тебя.

Мужчина улыбнулся, поцеловав меня легко в губы.

— Как прикажешь.

Я широко улыбнулась. Больше позволять Карлану оставаться в пространстве нельзя, пока его тело не придёт в норму. Да и силы его всё ещё запечатаны.

Щёлкнула пальцами — перед глазами всё потемнело.

Покряхтев, я повернулась на кровати, медленно открывая глаза. Солнце медленно клонилось к закату. Видимо, спала я долго.

Ощутив чужое присутствие, повернула голову. Бабушка с волнением смотрела на меня, сидя в кресле возле кровати.

— Как хорошо, что ты проснулась, — облегчённо выдохнула она. — Карлан пришёл в себя ещё утром, а ты спала. Я начала переживать.

Зевнув, прикрыла рот рукой. Тело было несколько вялым.

— Видимо, просто сильно устала.

— Хорошо, что ты проснулась, — тёплая рука легко похлопала мою. — Я попрошу приготовить ужин.

— Как Карлан?

— Сильного резонанса между организмом и психикой нет, слаб, конечно. Доктор Лам сказал, что на восстановление уйдёт несколько недель. Однако мне кажется, что с ним что‑то не так, но, как партизан, молчит же, — бурчала бабушка, пристально смотря на меня.

Зевнув ещё раз, я села.

— Не удивительно. Сила же запечатана, — потянувшись, проговорила я, взъерошив волосы.

— Запечатана? — бабушка удивлённо посмотрела на меня. — Но почему?

— Чтобы не чудил. Его телу сейчас слишком тяжело переносить силу. Пока не поправится, так и будет ходить под ограничениями.

Потерев глаза, я сместилась к краю кровати, ища тапки.

— Ты как‑то изменилась, — заметила бабушка.

— И как же? — удивлённо посмотрела на неё я.

— Словно спокойнее стала. И храбрее.

— А что терять? — пожав плечами, встала. — Хуже, чем уже испытала, ничего не будет.

Жасмин нахмурилась, попыталась что‑то сказать, но не стала.

— Я в душ, хочу освежиться.

— Хорошо, я попрошу всё подготовить.

Я посмотрела на бабушку. Женщина, внешне выглядящая лишь на десяток лет старше меня, вызывала неоднозначные чувства: ещё никто так обо мне не беспокоился. Приятное тепло разлилось внутри, а глаза в очередной раз обожгло слезами. Протянув руки, я обняла Жасмин, зажмурившись.

— Спасибо, — хрипло проговорила куда‑то ей в волосы.

— Ох, дитя, — меня похлопали по спине. — Всё хорошо. Не волнуйся, я всегда буду на твоей стороне.

Я улыбнулась сквозь слёзы, оторвалась от бабушки и сбежала в ванну. Смущение накрыло с головой — неужели всегда было так приятно ощущать тепло родного человека?

Душ помог взбодриться и привести мысли в порядок. Напевая, я высушила волосы, изучая своё отражение в халате в зеркале. Улыбнувшись, вернулась в комнату и замерла. Карлан сидел в кресле, в котором ранее сидела бабушка, прикрыв глаза.

— Тебе следовало остаться в боксе.

— Слишком хлопотно. И одиноко, — как‑то вяло отмахнулся он.

Тёмные усталые глаза встретились с моими. Мы так и замерли, изучая друг друга какое‑то время.

— Я всё не мог ответить на твой вопрос, почему же я за двадцать два года так и не… — Карлан провёл рукой по волосам, взлохматив причёску. Лёгкий вздох сорвался с губ. — Скажи честно, ты как‑то связана с той девушкой, что двадцать два года назад погибла? Той, в ком я признал свою святую?