От представленной картины в груди что‑то неприятно кольнуло. Не мне стоять рядом с нашими красотками, поэтому неудивительно, что он мог ими заинтересоваться.

— Ну, значит, кто‑то выиграл битву.

— Неа, — прыснула от смеха подруга. — Он обеих отшил. Сначала, конечно, они увязались за ним, но потом по академии поползли слухи, что он жёстко их послал на далёкие планеты.

Я улыбнулась. Да, образ красавца иногда мелькал в моём сознании. Я так часто о нём вспоминала, что даже перестала заострять на этом внимание. Иногда даже сравнивала Судара и Рэя с ним. Но кто я в его глазах: серо‑синяя крупная деваха, не имеющая в своём арсенале хоть крупицы женственности, не способная канючить и плакаться, как это умеют многие девушки? Думаю, что я определённо не самый привлекательный представитель женской половины Союза.

— Вот бы увидеть его. Я правда хотела глянуть на это создание, раз он такой красивый.

Я хохотнула, представляя себе это. Думаю, они с Алей смотрелись бы хорошо вместе.

— Вы бы вместе выглядели неплохо, — озвучила я мысли.

— Так ты его видела? — не укрылась от подруги суть.

Фыркнув, закрыла глаза. Видела. Очень красивый. Только лица не особо помню. Интересно, а если лицо не помню, можно ли точно сказать, что он красивый? Вдруг нос кривой и рот косой?

— Глаза тёмные, чёрные, как ночь, — прошептала я.

— Ого, видела, значит, — также прошептала подруга. — И как? Опиши.

— Не могу, — хохотнула. — Я только цвет глаз помню и крепкую фигуру.

— Не поняла, — Аля привстала, я кожей ощущала её недоуменный взгляд. — Ты же говорила, что он красавец.

— Ну да… наверное. Я просто не смогла его лицо рассмотреть, не до этого было.

Аля молчала. Скорее всего, в её голове опять крутился ворох мыслей, которые она так хотела озвучить.

— Но знаешь, я бы тоже была не прочь его увидеть ещё раз. Чтобы хоть лицо рассмотреть.

И мы с подругой тихо рассмеялись. Наше веселье вызвало недоуменные взгляды товарищей по несчастью.

На этой ноте разговор о красивом парне и закончился. А я, подтянув ноги к груди, уткнулась в них головой, пряча покрасневшие глаза, из которых потоком текли горячие слёзы.

Рано или поздно усталость должна была взять своё. После разговора с Алей я тихо проплакала, сетуя в душе, что сейчас захотелось сделать то, что не могла себе позволить раньше или просто не хотела. Правду говорят, что человеческая натура слишком противоречива. Когда можем — не хотим. Когда не можем…

Аля же начала понемногу оживать. Мы беседовали на пустые темы, не несущие душевных переживаний. Уже ближе к вечеру усталость, копившаяся три дня от эмоциональных встрясок, недосыпа и физически неприятных ощущений, навалилась тяжёлым одеялом.

Я улеглась на пол, пристроив голову на коленях у Али. Переживать, бояться, плакать сил больше не было. Хотелось уснуть, а проснувшись, осознать, что мне снился дурной долгий сон. Пусть бы меня преследовали бешеные фанатки, преподаватели задавали кучу курсовых и проектов — всё это было лучше, чем осознание того, что такие обыденные вещи в жизни уже никогда не произойдут.

Тело плыло в густом вакууме. Ни полёта, ни падения, ни ощущения безбрежных волн. Веки были тяжёлыми, да и открывать глаза не было желания. Я так устала. Устала от боли и страха, что преследовали меня постоянно. Но последние дни и вовсе были осязаемыми, реальными.

Тишина, что окружала, сдавливала уютным коконом. Было спокойно. Единственное, что омрачало это спокойствие, — холод. Он опять спешил проникнуть в тело, заглянуть в каждый уголок, схватить в свои тиски каждую клеточку.

Мысли потерялись, забились в угол сознания, не тревожа меня. Я бездумно парила в тёмном пространстве, в которое, думала, никогда больше не попаду. Сначала неуютное, теперь оно приносило чувство защищённости. После событий последних дней здесь находиться было лучше всего. Не было ни боли, ни страха. Только холод. Но он нёс в себе забвение, спокойствие и вечный покой. Покой, к которому я так стремилась.

— Эй, мелкая, — знакомый голос слышался будто издалека.

Сильные руки потянули меня к себе, обхватывая предплечья.

— Мелкая, не спи. Слышишь?

— Отстань. Ничего не хочу слышать. Просто дай мне уснуть.

— Не спи, открой глаза.

Меня встряхнули. Резко, сильно.

Я же чувствовала себя безвольной куклой в чужих руках. Зачем открывать глаза, если в этой темноте всё равно ничего не видно? Зачем, если того, кто сейчас рядом, я могу только ощущать кожей, но не могу увидеть? Пространство всегда погружено в темноту — вряд ли здесь будет светить солнце и цвести кусты рубики.

— Не хочу, — прошептала одними губами.

Мне было всё равно, услышал он меня или нет.

— Не вздумай, мелкая, — в голове раздался чужой резкий шёпот. — Очнись. Ты не можешь сейчас уснуть, не смей.

Сил не было думать, да и откуда взяться силам что‑то сделать?

— Прошу, открой. Ты же можешь, правда?

Веки дрогнули. Мольба, что сквозила в голосе, подействовала гипнотически. Хриплый шёпот навевал мысли о слезах. Неужели он плачет?

То ли в ответ на мои мысли, то ли ещё по каким‑то причинам, стоило мне слегка приподнять веки, как я увидела перед собой очертания чужого тела. Неясные, едва заметные, но всё же они были видны. От неожиданности внутри что‑то щёлкнуло, и тело наполнилось энергией.

— Как ты? — в голосе слышалось облегчение.

— Больно, — я остановилась. — Страшно.

Воспоминания и чувства, пережитые за последние дни, нахлынули снова.

— Больно и страшно?

Я вцепилась в чужие руки.

— Спаси меня! — крик буквально прорезал тишину.

— Мелкая?

— Спаси! Слышишь! Вытащи меня оттуда! — голос надрывался, рыдания буквально булькали в горле, но я продолжала кричать, не обращая ни на что внимания.

— Что?.. — вопрос оборвался. — Что случилось? — его шёпот контрастировал с моим криком.

— Меня похитили!

Я почувствовала, как чужое тело дрогнуло и замерло.

— Что ты сказала? — предплечья сдавило, принося новую волну боли. — Повтори.

— Похитили.

— Кто? — в голосе клокотала ярость.

— Пираты. Три дня назад, — выдохнула я. — Они явились в академию. Им помогли, — я уже не понимала, что говорю. Будто прорвало плотину, и я пересказывала всё, что случилось. — Они похитили восемьдесят девушек. Почти не кормят, держат на корабле. И мы куда‑то плывём. Мимо звёзд, каких‑то планет, — тараторила, захлёбываясь слезами. — Сказали, что ищут кого‑то особенного. Не знаю, кого. И меня… — больше говорить не могла и замолчала.