Пространство вокруг осветилось неярким светом. Я успела приметить четырёх человек, которые молча поднимали девушек и несли их в стоящий шаттл. Моя очередь наступит ещё не скоро.

Попытавшись пошевелиться, я мысленно застонала — второй похититель был прав. Тело абсолютно не слушалось. Закрыв глаза, я почувствовала, как из уголка глаза стекла слеза, затерявшись в корнях волос.

— Эта последняя. Остальных во второй грузите.

Меня подняли, закидывая на плечо. Живот прорезала боль от удара о крепкий доспех. Голова качалась из стороны в сторону, иногда задевая выступы на доспехе, что вызывало дополнительную боль. Хоть препарат и парализовал, но чувства совершенно не притуплял.

Похититель бесцеремонно скинул меня на последний клочок пустого пространства и закрыл дверь отсека. Я огляделась, примечая, что рядом со мной лежит несколько десятков девушек. С некоторыми из них я встретилась глазами, но ни одну из них не узнала.

Свет в отсеке погас. Через минуту послышался гул, и пол задрожал, отдаваясь в теле вибрацией. Я лежала на какой‑то перекладине, которая больно впивалась в спину и правый бок.

Куда нас везут и для чего — хотелось узнавать меньше всего. Было очень страшно. И лишние знания храбрости точно не прибавят.

Шаттл взлетел — пол сильно качнуло, когда шаттл оторвался от земли. Стараясь себя чем‑то занять, я стала отсчитывать секунды, перетекающие в минуты. На двадцать третьей минуте начала сбиваться. Равномерный гул, лёгкая дрожь пола и ноющая боль уже ощущались как фон.

И что теперь? Только составила план, как буду жить, так тут же оказалась похищенной. Видимо, жизнь не хочет давать мне право самостоятельного выбора. Всю жизнь я подчинялась чужим желаниям и требованиям, и вот, когда решила, что хочу жить своей жизнью, ни от кого не зависеть, не слушать чужое мнение и не оправдывать чужие ожидания, меня похитили. Пираты, не иначе. Подобное варварство явно в их стиле.

Со временем от неудобной позы тело начало неметь. Переместиться я не могла — тело всё ещё не слушалось. И когда произошёл очередной толчок, я чуть ли не радовалась пониманию того, что мы прибыли и скоро можно будет сменить позу. Конечно, радоваться в такой ситуации дико, но приходится находить что‑то хорошее во всей ситуации, либо тут же погрузиться в пучину отчаяния. Я выбрала первый вариант.

— Давай их всех в четвёртый и пятый отсек.

Дверь открылась, впуская внутрь несколько десятков пиратов.

— Смотри, часть уже очнулась.

— Как обычно. Кто уже проснулся, просто обладает куда большим уровнем психического потенциала или физически сильнее.

— Хватит молоть языком, перетаскивайте их. Второй шаттл почти прибыл. Через двадцать минут мы отсюда улетаем.

Я наблюдала, как ко мне подходит один из пиратов, всё так же закидывает себе на плечо и тащит куда‑то. Пройдя большой ангар для пяти шаттлов, мы поднялись по лестнице. Путь по трём коридорам занял около пяти минут. Меня внесли в комнату с ровным полом и стенами. На грузовой отсек это не было похоже. Видимо, пираты специально переделали помещение, чтобы исключить любые риски.

Скинув меня на пол, пират хмыкнул и ушёл. Я внимательнее рассмотрела его доспех: тёмный металл с синими тонкими прожилками, тяжёлые ботинки со специальными выступами, руки в перчатках с выдвигаемыми шипами. Весь костюм очень сильно напоминал доспехи солдат Империи Маро, с которой тридцать лет назад была война. Значит, пиратов до сих пор поддерживают. И они снова смогли набраться сил.

Пират ушёл, оставив меня одну. Дверь закрылась за ним. Я попыталась подвигаться — тело начало понемногу приходить в себя. Пусть ещё слабо, но я уже могла медленно крутить головой и двигать пальцами рук и ног.

Девушек в отсек заносили одну за одной. Некоторых я видела в академии, но лично не была с ними знакома или не общалась. Десятой занесли соседку из соседней квартиры. Когда занесли двадцатую девушку, я уже смогла немного двигаться. Приподнявшись, притиснулась к стене, облокотившись на неё. Другие девушки тоже начали приходить в себя.

В итоге в отсек занесли тридцать восемь девушек. Последнюю пират бросил возле двери, закрывая её. Напоследок он успел оглядеть нас всех и злорадно ухмыльнуться.

Я подтянула ноги к себе, уткнувшись головой в колени. А вот теперь было до ужаса страшно. Дыхание с глухим скрипом просачивалось сквозь лёгкие. Сердце стучало в ушах, мешая думать. Я не знала, к чему готовиться.

Отсчёт времени до ответа начался.

Девушки в комнате тоже притихли. Лишь некоторые общались между собой, их голоса доносились едва слышно. Но даже так было понятно, сколько страха испытывают и они. Я старалась не прислушиваться к чужому плачу или шёпоту. Все мысли, что посещали меня, старалась гнать прочь. Но беспокойный мозг подкидывал различные варианты развития событий: от сексуального рабства до продажи на органы. И ни один вариант не приносил оптимизма.

Когда моего плеча коснулась чужая рука, я вздрогнула. С ужасом подняв глаза, встретилась с не менее перепуганными глазами Али.

— Бая!

Подруга кинулась мне на шею, обливаясь слезами. Я интуитивно обняла её в ответ, притягивая к себе. Шок и осознание того факта, что единственный человек, кому я желаю счастливой и беззаботной жизни, тоже оказался в лапах отморозков, накрыли с головой, прорывая плотину моих последних крупиц спокойствия. Вслед за Алей я тоже разревелась.

Нашу истерику подхватили другие девушки. И отсек тут же наполнился звуками всхлипов, хрипов, икоты и рыданий.

Когда слёзы прекратили течь, я крепче обняла Алю, которая тихо икала мне в район груди. Подруга обняла меня за талию, словно боясь, что я исчезну.

От слёз глаза опухли, голова болела от рыданий. Смежив веки, я стала проваливаться в прерывистый сон. Полноценный сон не шёл — я постоянно просыпалась, ощущая, что Аля в моих руках тоже иногда двигается. Видимо, и она спать толком не могла. Так наши часы пребывания на пиратском корабле начали свой бег.

— Ты была права, — хрипло заговорила Аля.

На корабле мы провели уже довольно долго. Несколько раз к нам заходили пираты, принося с собой пакеты с едой и водой. Они бросали их на пол возле двери и тут же скрывались. Сначала девушки не спешили брать еду, но со временем голод пересиливал, и прерывистая вереница тянулась за пайками.

Я сама сходила за двумя наборами для нас с Алей — подругу не держали ноги. Позже обратила внимание, что одна нога опухла. В надежде, что это всего лишь вывих, я запретила ей вставать.

И вот, спустя примерно сутки, по моим подсчётам, Аля решила заговорить.

— И в чём же? — спросила я глухо, стараясь подавить зевок.

— Золох — сволочь.

Эта новость меня удивила. Аля, которая всегда в людях старалась разглядеть либо хорошее, либо ничего, решила дать кому‑то такую отрицательную оценку.