— Сир не озвучивал никогда. Мы встречались там раза… — я стала мысленно считать, загибая пальцы. — Три раза.

— Довольно много, если учесть, что вы толком не общались.

— Что это за место?

Бет пристроил подбородок на руках, задумчиво опустив взгляд. А я ждала.

— Пространство Эпонеи сложно описать простыми словами. Ты слышала о богах? — Бет посмотрел на меня.

В современные времена о богах только читали. В учебниках истории есть отсылки к тому, что люди когда‑то, до выхода в космос, поклонялись богам. Были множественные боги, были идолы, но были и единственные боги. Последние тысячу лет, как земляне окончательно вступили в космическую эру, о богах забыли.

Из любопытства я читала об этом, но сильно не углублялась: тема не была актуальной и интересной.

— Читала. Но причём здесь это?

— Эпонея, можно сказать, бог этого мира. Хотя назвать так её будет неправильно. Статус Эпонеи слишком необычен и непривычен для современных существ. Ты, скорее всего, не знаешь, но на некоторых планетах, даже если они не отстают по развитию от других планет, продолжают верить в богов. Таких планет немного. Можно сказать, что Третья коалиция — именно такая. Мы поклоняемся Эпонеи. Не в том понимании, как это было на Голубом оазисе тысячи лет назад, но похоже.

Удивлённо слушая, я не понимала, почему мы вообще ведём разговоры об этом. Конечно, именно там я впервые, можно сказать, встретилась с Карланом, но всё же…

— Если ты помнишь, у богов всегда были их представители: у кого священники, у кого пророки, где‑то были хранители или воины, что защищали веру.

Я кивала, но всё ещё не понимала, к чему он ведёт.

— Мы с Сиром относимся к последним. Таких, как мы, называют в узком кругу хранителями Эпонеи.

Я замерла. Неужели это как‑то связано с его состоянием?

— Что с Сиром? — резко спросила я.

Сейчас меня не интересовали ни Эпонея, ни то пространство. Разговор только больше беспокойства вызвал во мне.

Бет постучал пальцами по спинке стула, словно подбирая слова.

— Он в коме, — произнёс он спокойно, словно боясь спугнуть. — И это состояние у него именно из‑за Эпонеи.

Я закрыла глаза, чувствуя, как их жжёт. Горячие слёзы проступили сквозь веки и крупными каплями скатились по щекам. Облизав вмиг пересохшие губы, я прохрипела:

— Что я должна сделать?

Бет хмыкнул, встретив спокойно мой озадаченный и немного злой взгляд. «Не до смеха сейчас», — мысленно возмутилась я.

— А вот для этого тебе придётся кое‑что послушать про Эпонею.

Сейчас я была готова узнать всё, что он скажет. Готова слушать.

Комнату мы покинули минут через тридцать. Я шла за Бетом к врачебному кабинету, прокручивая в голове наш разговор и ту информацию, что мне удалось узнать.

Бет и Сир — одни из семнадцати хранителей Эпонеи. Их задача — защищать свою Вселенную, не позволяя всем расам, существам и прочим живым переходить границы мироздания.

Конечно, живя в космической эре, ты не задумываешься, как Вселенная устроена, каким законам она подчиняется. Но, выходит, что эти законы есть, и их приходится соблюдать. Иначе давно воцарился бы хаос.

Сама Эпонея — это, можно сказать, представитель бога в этой Вселенной. Она обладает безграничной властью, но при этом имеет и сама множество ограничений и запретов, нарушив которые, погибнет первой. Стоит Эпонеи погибнуть, как на её место придёт другая. Она не бессмертна, просто живёт долго.

Я не понимаю до конца закон продолжительности жизни у всех, кто связан с Эпонеей, но Бет сказал, что это тоже древнее правило, которое было принято первой Эпонеей и её хранителями.

Что же касается хранителей, они меняются так же, как и Эпонея. Умирает один — на его место приходит другой. Для хранителей единственным судьёй может быть только Эпонея: именно она выдаёт наказание.

Карлан нарушил несколько правил. Согласно законам Эпонеи, помимо хранителей существуют ещё и святые, а также последователи. Но если Эпонея — это основа их жизни, та, кого они поклялись защищать, то святая для хранителя — это сама жизнь. Без святой, которую Эпонея помогает найти, хранитель погибает: его раздирает его же сила.

Я с трудом понимала смысл слов Бета. Он буквально намекал, что я являюсь святой, но это знание никак не хотело укладываться у меня в голове. «Бред, ведь бред же, — думала я. — Кто я такая, чтобы вообще иметь какую‑то силу, чтобы быть для кого‑то настолько важной, что без меня и жить нельзя?»

— Он отказывается от принятия святой. От тебя, — жестокие слова Бет произнёс мне прямо в лицо.

— Почему? — я еле могла говорить. Это знание не было ново, но всё так же причиняло боль.

— Он уже терял святую, не успев обрести её. И повторно не хочет подвергать себя риску.

— Разве это возможно?

— Не знаю. По законам — нельзя, но вышло, что Сир — исключение.

Стоило мне войти в комнату, где разместили Карлана, как сердце тут же замерло. Мужчина лежал на кровати, опутанный множеством проводов и трубок. Лицо стало бледным, даже тёмные вены проступали сквозь кожу.

— Мы не можем ничего сделать. Эпонея отказывает другим хранителям в объяснениях. Сейчас очень мало шансов вообще об этом заговорить. После нескольких попыток меня тоже наказали. Но наказание закончилось быстро, и сейчас я тоже могу обрести святую.

Я посмотрела на Бета. Мужчина при словах о святой легко улыбнулся. Казалось, он светится от счастья.

— Ты об Але?

Мой вопрос не был для него неожиданным, а для меня не стало неожиданностью его кивок.

— Бет, — я перевела взгляд на Сира, — что чувствует хранитель, обретая святую?

Мужчина молчал, а я не торопила. Может, рано задавать именно Бету этот вопрос?

— Это как вновь стать живым. Когда я получил статус хранителя, мне казалось, что я как ходячая статуя: вроде живу, дышу, а чего‑то не хватает. Другие хранители говорят так же. Но те, кто встречает свою святую, тут же обретают способность дышать. Даже кажется, что ты находишь опору.

— Это как истинность?

— Возможно. Но не так. Это даже больше.

— Вы не предназначены друг другу? — я удивлённо посмотрела на мужчину.

Бет покачал головой. Он задумчиво смотрел на Сира.

— Эпонея или мир не выбирает для тебя хранителя или святую. Ими могут стать кто угодно. Некоторые находят даже несколько, но это в других Вселенных. Для нас достаточно и одной. Хранителей и святых вместе сводит что‑то другое. Но что именно, знает только Эпонея и святые, которым она рассказывает правду. При этом ни один хранитель так и не узнает до самой смерти, что это за выбор и на чём он основан.