Я нажала на одну из кнопок сбоку на шкафу, ожидая, пока откроется створка. За ней оказалась стиральная машина с функцией сушки. Другая кнопка открыла две другие створки, за которыми спрятался уже шкаф с одеждой и банными принадлежностями.

Потянувшись за полотенцем, я замерла: в руках до сих пор держала части бронекостюма. Пройдя до стола, стоящего напротив двери, я положила свою ношу на пустую столешницу. Последним предметом мебели была полутораметровая кровать.

Комната оказалась обставлена минимально — даже как‑то непривычно. Просматривая разные видео в интернете о комнатах командиров других судов, я замечала: первым бросается в глаза богатство обстановки. А эта была и вовсе простой. Я была убеждена, что Карлан не относился к каким‑то простым командирам.

Вернувшись к шкафу, я взяла полотенце и большой чёрный халат. Внизу нашла пару тапочек такого же чёрного цвета. Вещи в шкафу вообще не кричали разнообразием цветов. За исключением пары костюмов серого и синего цвета, все вещи в шкафу были чёрными. Но и было их мало — словно этим гардеробом очень редко пользовались.

Несколько минут потратив на изучение функционала душевой, я встала под упругие струи. За последние две с лишним недели я наконец могла вспомнить, что такое чистота до скрипа. Надеюсь, в будущем мне не придётся так надолго оставаться без элементарных привычных удобств.

На полочке стояло несколько различных баночек. Найдя мыло и шампунь, без зазрения совести я воспользовалась ими. Мыло ничем не пахло, а вот шампунь пах очень приятно и знакомо — именно этот запах я ощущала во сне, помимо запаха рубики. На баночке было написано на неизвестном языке, поэтому прочесть надпись не смогла. Расстроилась: очень уж хотелось знать, что за дерево, цветок или плод так пахнет.

Пока ожесточённо оттирала с тела всю въевшуюся грязь, а заодно и ощущения страха и боли последних недель, я обдумывала свою жизнь. Сейчас она круто изменила своё направление, сбивая меня с ног. Я и до этого не ощущала себя стоящей твёрдо на земле и готовой двигаться вперёд, а теперь и вовсе думала, что будто зависла в воздухе без возможности идти.

Конечно, на фоне всех этих мыслей я старалась гнать от себя образ Карлана, лежащего на носилках, когда его унесли после прибытия. Даже не понимаю, откуда во мне остаются силы не кинуться на поиски врачебного бокса и не сидеть у постели Карлана. Думаю, сейчас моё пребывание там не поможет ни врачам, ни команде — и мне самой тоже.

Отжав воду с волос, я обтёрла тело полотенцем и, соорудив тюрбан на голове, встала напротив зеркала. Из какого материала было оно сделано, я не знала, но впервые увидела зеркало, не запотевшее от пара. Взгляд привычно мазнул по отражению и тут же вернулся к нему.

Из зеркала на меня смотрела незнакомая девушка: лёгкий оттенок серо‑синего цвета кожи ещё присутствовал, но он уже не был основным — казалось, что это просто нездоровый цвет. А под ним проглядывалось что‑то совершенно иное.

Прижавшись носом к зеркалу, я изучала своё отражение: всё то же, но и не то же. Зажмурившись, я ощутила слабость в ногах. Что происходит с моим телом? Или это что‑то со мной происходит? Кому задать вопросы, чтобы получить нужные мне ответы, я не знала.

Взгляд переместился на руки. Цвет перед глазами был такой же, что секунды назад я увидела в зеркале. Схватив и натянув халат, я покинула душевую.

В комнате было пусто, но на столе рядом с маской стоял поднос с едой: лёгкая каша, бульон с мелко нарубленными овощами и чай. Желудок протестующе бурлил, напоминая о необходимости заполнить пустоту, но в то же время аппетита особо не было.

Усевшись на единственный стул, я потянулась к ложке. Рука больше перемешивала еду, чем подносила ложку ко рту. Но и при таком оцепенении я каким‑то образом смогла всё съесть.

Когда в дверь постучали, я как раз допивала остатки чая. Дверь открылась, и в комнату вошёл Бет.

— Рад, что еда пришлась по вкусу.

Мужчина посмотрел на пустые тарелки. Я поморгала, возвращая взгляду осмысленность, и встала.

— Спасибо.

— На вкус нормально? Мы не знаем, придётся ли вам такое: обычно наше меню отличается от того, что Аля просила приготовить.

Кинула взгляд на тарелки. Теперь понятно, почему еда показалась мне привычной.

— У вас хороший повар. Если он не привык такое готовить, он точно гений в своей сфере, — безучастно проговорила я.

Стянув полотенце с волос, я откинула назад спутавшиеся пряди и прошла к шкафу. Закинув в машинку мокрую ткань, потянулась к расчёске, что лежала на полке над машинкой.

— Всё хорошо? — послышался ровный голос Бета.

— Можно сказать, что я пытаюсь прийти в себя. Но пока не очень хорошо получается.

Бет смотрел на меня внимательно, будто боялся пропустить малейшее изменение. Потом прошёл к стулу, потянул его на себя и поставил напротив кровати, оседлав и сложив руки на спинку. Я же устало опустилась на кровать, рефлекторно расчёсывая волосы. Мужчина молчал. Эта тишина не сулила ничего хорошего.

— Молчание не поможет найти решение. Что с Сиром? — я не выдержала и посмотрела на Бета.

Тот хмурился, не спеша что‑либо говорить. Так мы и продолжали игру в гляделки.

— Что ты знаешь о Сире?

Странный вопрос — мы вроде собирались обсуждать его здоровье.

— А что является информацией о нём? — я пожала плечами. — Ни возраста, ни семьи. Цвет глаз и волос устроит? — хмыкнула я.

— Ничего совершенно? — Бет сжал губы в тонкую линию.

— Имя знаю.

Беттар удивлённо вскинул брови. Но позже хмыкнул — скорее хитро, чем ехидно.

— Вы познакомились на Голубом оазисе? — продолжил задавать вопросы Бет.

— Увиделись впервые там, но вообще общаться стали в другом месте.

Бет замер:

— Что за место?

Я пристально посмотрела на него. Говорить о нашем первом диалоге было как‑то неприлично. Хотя он же не спрашивает, как мы выглядели.

— В пространстве Эпонеи, — прошептала я, словно боясь, что кто‑то ещё услышит.

Бет сначала молчал, а после комнату прорезал дикий хохот. Я же удивлённо смотрела на мужчину, пытаясь понять, что не так.

— Ох, и этот камень молчал! — хохотал Бет.

— Что не так? Ты знаешь об этом пространстве?

Казалось, что я могу наконец приоткрыть завесу, которую Карлан от меня всё время прятал.

Бет смеялся ещё минуту, а после успокоился. Мне даже показалось, что всё его тело вмиг расслабилось.

— Тебе что‑то известно про Эпонею?