Отправляться в рейд по роддомам он не стал тоже — боялся сорваться. Таинство рождения, момент, когда в мир приходит новый человек — это колоссальный выплеск энергии. И тягу этого мира Джесс чувствовал тоже. Желание посягнуть на то, что у него самого отняли. Мир тонких материй дрожал и менялся вокруг него, готовясь к неизбежному.

Эми казалось, что ее отбросило назад: снова поиски, когда недостаточно данных. Дверь оказалась закрытой. На звонки никто не отвечал. Ехать обратно к Себу, чтобы узнать, в какую больницу собиралась ложиться Мария? Почему она сразу об этом не спросила? Эми устало прислонилась спиной к стене и практически сползла по ней. Сказывался недосып и волнение последних дней.

В это время на лестнице раздались шаги.

— А ее нет, — сообщила Эми соседка. — Вы ведь к Марии?

Значит, новым знакомым она продолжила представляться выдуманным именем. Эми собралась с силами.

— Да, я записывалась к ней на стрижку. Правда, вчера. Но и вчера закрыто, и сегодня. А мне…э…я на работу устраиваюсь. Знаете, как важно на собеседовании выглядеть на все сто?

Соседка поцокала языком, оценив и круги под глазами, и спутанные волосы.

— Знаю, знаю, да только милочка, Мария вам вряд ли поможет. Уехала она.

— Как? Как уехала? Куда?

— Рожать, рожать она уехала, милая, куда же еще.

— А в какую больницу, не знаете случайно?

— Боюсь, она не в том сейчас состоянии, чтобы клиентками заниматься, — пошутила соседка.

— Да это я понимаю! Поздравить ее хочу. Ну и, может, передать чего, помочь.

— А, ну это дело хорошее! Только я не знаю…

Эми вздохнула, но соседка вдруг добавила:

— Ты у Катри спроси, с седьмой квартиры. Это она с Марией была, когда ту прихватило.

— Прихватило?

— Ну, да, прямо в подъезде. Как ни готовься, а все равно внезапно начинается. Я вот помню, младшенького своего рожала, так…

Но Эми уже не слушала. Получив, наконец, заветный адрес, она поехала в больницу. В регистратуре не сразу сообразила, что нужно называть настоящее имя, чем вызвала недовольство у медсестры, которую осаждали новоиспеченные отцы, взволнованные бабушки и другие родственники рожениц. Потом, спохватившись, в какую больницу попала, позвонила Фриде…

Наконец, разузнав новости, вновь развернулась и поехала к Себу. Ее уже пошатывало.

— Второй раз нельзя, — недовольно поджала губы дежурная медсестра.

— Послушайте, но вы же должны понять! У меня для него важная новость!

— Его нельзя волновать! Вам же объясняли!

— Послушайте, да, это волнение! Но разве человек не быстрее пойдет на поправку, когда узнает, что у него вчера дочка родилась!

— Да, ладно? — медсестра чуть подобрела. — Ой, а я думала, что вы…ну…

— Нет, я не его девушка, — сообразила Эми, — я, можно сказать, друг семьи.

— Ну, хорошо, только недолго.

Себ аж подскочил на кровати.

— Дочка? Вроде же сына ждали?

Эми лишь головой покачала:

— Вот ты дурак! Да, ты радуйся!

— Я радуюсь, но…

Эми присела на кровать, закрыла глаза. У нее больше не оставалось сил.

Джесс дернулся, но усилием воли сдержал себя. Нет, не стоит сейчас.

— Эми, — сообразил, наконец, Себ, — ты в порядке?

— Вообще-то не очень, — честно призналась девушка, — позови кого-нибудь!

Себ поспешно нажал кнопку вызова…

— Разве ж можно себя так загонять, милочка? — покачал головой дежурный врач. — Такими темпами вы скоро пополните ряды наших пациентов. Господин Себастьян идет на поправку, он под надежным присмотром, а все, что нужно сейчас вам — так это поехать домой, выспаться хорошенько, съесть чего-нибудь калорийного. Как минимум, дня три полного покоя, вы меня поняли?

— Поняла… — вздохнула Эми, — вы дадите Себу пользоваться мобильным телефоном?

— Но…

— Послушайте, у него вчера дочка родилась! А его жена… она все это время думала, что Себ пропал без вести, понимаете? Она не знает, что он жив! Так же нельзя! Вы же сами говорите, что Себ уже нормально себя чувствует!

— Ну, раз такое дело, — сдался врач. — А вы — домой! Договорились?

Вернувшись в палату, Эми торжественно вручила Себу новый телефон.

— Второй вместе с запиской я оставила в роддоме, чтобы передали Марии. Прости, но мне кажется в такой ситуации посредник только повредит. Правда, она может сразу не отозваться. Ей делали кесарево, наркоз, после него обычно долго отходят.

— А с… ребенком что?

— Все нормально.

— Как ты узнала? Разве такое рассказывают посторонним?

— Счастливое совпадение, — пояснила Эми, — в этой больнице главврач — один из бывших любов…э… хороших знакомых Фриды.

— Кого? — не сообразил Себ.

— Моей бабушки. Я позвонила ей, она позвонила ему, в общем, так я все и узнала. Даже на доченьку твою через стекло бокса посмотрела. Нос точно твой будет! А узи все время мальчика показывало, потому что пуповина завивалась так, что думали, что это… ну, сам понимаешь…

О том, что девочка с синеватой кожей, скрюченными ручками и проводками в носу лежит в кювезе под строгим наблюдением врачей, Эми благоразумно промолчала. Врачи дают благоприятные прогнозы и ребенку, и матери, так зачем Себа волновать!

Себ схватил ее за руку.

— Спасибо, Эми! Спасибо! Ты столько всего сделала для меня… для нас…

— Я рада, что все решилось, — слабо улыбнулась девушка, — пожалуй, поеду домой.

Себ еле дождался, когда останется один. Включил телефон, в память которого было вбито всего два номера. Два имени — Эми и Марии…

Есть слова, которые никто не должен слышать кроме тех, кому они предназначены. Поэтому Джесс-наблюдатель вернулся в междумирье. Как он злился на Себа за тот шанс, которого у него самого не будет! Как завидовал ему! Тьма вновь подступила близко, но он отогнал ее. Нет. Не сейчас. Он почти решил!

Ему понадобилось еще несколько дней, чтобы определиться. Он продумал каждое слово. Шаг — почувствовать Эми. Второй шаг — вернуться тенью в ее мир. Третий шаг — проявиться.

Но третий шаг он так и не сделал. Потому что когда он вернулся в реальный мир, то Эми сидела в чужой машине перед своим домом и целовалась…

Целовалась с Мартоном.

Джесс замер.

И отступил.

Только теперь он осознал, насколько жалок и эгоистичен был его план. Быть рядом. Сопровождать ее. И раз в год — получать возможность наслаждаться ее теплом. Кого он хотел обмануть? Она бы согласилась. Согласилась бы на эту обманку. На иллюзию отношений. На имитацию «долго и счастливо».

Нет. Когда-то он уже обманулся сам и обманом заполучил чужую любовь. Больше такого не повторится. Эми должна быть счастлива. Счастлива с настоящим, живым человеком. Как бы ни тяжело было это признать, но Мартон — хороший парень и видно, что он искренне влюблен в Эми. Он будет заботиться о ней. Он даст Эми все то, что и должен дать возлюбленный.

Междумирье дрогнуло. Тьма отступила. И свет, нестерпимо яркий вначале, а потом — мерцающий искрами, ласковый, успокаивающий — принял его измученную душу…

43. Эми

Врач был прав — за последние дни я просто себя загнала. Вот только от того, что я выспалась и наелась, легче не стало. Себу, как и раньше, не разрешали покидать отделение, а Марию, как оказалось, некому было навещать: Верена, единственная ее подруга, которой та доверяла, уехала из города.

— Муж настоял, — вздохнула Мария, — ему с самого начала не нравилось, что Верене приходиться заниматься моими делами. Квартирой. Джуно. Мне было тяжело выводить его на прогулки, и я попросила его забрать на время. И когда я легла на сохранение, муж убедил Верену, что раз я под присмотром врачей, можно и о своей жизни вспомнить. Я ее не виню, она и так много сделала для меня. Как и вы, Эми.

Теперь, когда Себ и Мария, наконец, поговорили, мне стало намного легче. Я утаила лишь ту часть, что познакомилась с Себом-призраком. По моей версии я познакомилась с ним в больнице, когда приходила навестить совсем другого пациента, и прониклась его историей. Ну, и немного изменила дату, когда он очнулся. Про поиски, про то, как шаг за шагом я искала ее, я рассказывала уже с улыбкой. Якобы Себ пришел в себя, обнаружил, что она сменила номер, направил меня на ее старую квартиру, которая оказалась продана. Потом я «узнала» у нотариуса, кто был доверенным лицом при продаже, вышла на Верену, а так потом — и попала к Марии домой.