— Ты не будешь это есть, — объяснила я коту, — там только овощи.

Я покрошила хлеба, перемешала со сметаной и добавила в кошачью миску. Графа не пришлось долго уговаривать, спустя минуту послышалось довольное чавканье.

— А у меня не было живности, — сказал Себ, наблюдая за графом, — у мамы была аллергия на шерсть, да и держать животных в квартире она не хотела. Зато у Марии был пес, помесь бульдога с носорогом, как она шутила, огромный, лохматый, но на удивление деликатный. Даже живя в городской квартире, вел себя тихо, не грыз обувь, не лез на кровать…

Я подскочила.

— Себастьян! Ты понимаешь, что сейчас сказал?

Он замер.

— Не совсем. Я что-то вспоминаю?

Я принялась загибать пальцы:

— Теперь мы знаем, что и ты, и Мария живете в многоэтажке, а не в частном секторе — раз! У Марии есть весьма приметная собака — два! Если ничего не выйдет с цветочными магазинами, мы сможем пройтись по дворам и порасспрашивать собачников. Это такая особая категория людей, они всегда знают и помнят себе подобных!

— Мы хватаемся за соломинку, — в Себе вновь проснулся пессимист.

— Ничего, — отмахнулась я, — из таких деталей и складывается цельная картинка. В школе у нас был мальчик, который бредил детективами, мечтал стать сыщиком, вечно рыскал по школе и однажды и впрямь помог раскрыть дело с кражей кошелька из раздевалки. А мы с подружкой набивались ему в напарники и одно время вместе вели дневник с описанием своих приключений. Слушай, Себ, я ведь совсем об этом забыла! Видишь, как причудлива человеческая память.

— Вы… ты имеешь в виду, что необязательно умирать, чтобы о чем-то забыть?

— О, ты начинаешь шутить над своим положением? — раздался над моим ухом голос Джесса. — Это добрый знак!

Я обернулась. Призрак выглядел весьма довольным.

— Вы же сказали, что будете своими делами заниматься?

— Уже соскучился, — ответил он и принялся кружиться вокруг меня. — А вы?

И хотя я и впрямь несколько раз ловила себя на том, что мне не хватает подначек Джесса, но подогревать его самолюбие не хотела. И потому сказала:

— Не успели. И прекратите мельтешить, у меня голова кружится!

Но Джесса не так легко было вывести из себя. Кружиться он перестал, уселся и уже привычно принялся раскачиваться на стуле. Ну, или, вернее, сквозь стул.

— Вы нашли что искали? — спросила я.

— Не так быстро, моя милая Эми, — почти промурлыкал он. — Все будет. Просто не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться, как вы едите.

— Откуда вы знали, что я буду есть?

— О, это очевидно, — пожал он плечами, — я уже заметил, что любое душевное волнение вы склонны заедать, благо пока на вашей прекрасной фигурке это не отражается.

Себ сжал губы, сдерживая улыбку, но я успела это заметить. И специально наложила себе в тарелку двойную порцию.

— Можете насмехаться сколько угодно, — возразила я, мешая ложкой в тарелке, чтобы еда скорее остыла, — я не из тех птичек, что питаются листиками салата и думают только о диетах.

— Я и не думал смеяться, — преувеличенно серьезно парировал Джесс, лишь подтверждая мои подозрения, — я, наоборот, восхищаюсь вашим аппетитом, вашим жизнелюбием, вашим…

— Хватит! — оборвала я его, завороженная тем, как в его темных глазах прыгали бесенята. — Дайте мне спокойно поесть. Потом мы с Себом пойдем в цветочный магазин, а вы вернетесь к своим поискам. Кстати, Себ, не расскажешь, что вспомнил?

Себ поделился с Джессом последними новостями. Тот закивал головой, но моего энтузиазма не разделил. Зато обиженно поджал губы:

— Значит, вы уже успели с Себастьяном выпить на брудершафт. Воображаемый, конечно. А я?

— Мне почему-то сложно обращаться к вам на «ты», — честно призналась я.

— Может, потому что с Себом вы — практически ровесники, а я старше на несколько столетий, — предположил Джесс.

— Может быть, — согласилась я, — хотя чаще всего ведете себя, как несносный подросток.

— Тогда у меня есть шанс, — озорно подмигнул он. — А мне вот несложно перейти: Эми — ты прелесть!

На этот раз Себ улыбнулся в открытую. Похоже, его забавляла наша перепалка. А ведь логичнее было бы поревновать, жениху-то!

— Не могу о вас сказать того же, — сухо ответила я, и отправила в рот первую ложку фазелёка, заедая улыбку, которая все же рвалась с губ.

16. Призрак

— Вы и впрямь знаете, где спрятаны сокровища? — поинтересовался Себ.

Ждать Эми у калитки, пока она одевается, уже входило в привычку. Джесс пожал плечами:

— За время, что я «просыпался», мне многое пришлось наблюдать. Как бегут в спешке семьи, спасаясь от войны. Как отцы семейства припрятывают в тайники фамильное серебро, чтобы наказать корыстных отпрысков. Как путешественники становятся жертвами грабителей, а тем, в свою очередь, не всегда суждено вернуться к припрятанному награбленному добру…

— То есть, вы и впрямь знаете несколько мест, где есть клады?

— Да, только не все они доступны. Не стоит забывать, я могу только указать на них Эми, но добывать-то придется ей.

— Ей бы надежного спутника в таком случае, — вздохнул Себастьян, — а не бестелесных призраков вроде нас.

— Да, я тоже об этом подумывал, — признался Джесс, — а тебе нормально такое представлять?

— Что?

— Что рядом с Эми может появиться настоящий мужчина… вроде этого Вилмоса?

— Вилмос ей не подходит, — нахмурился Себ, — Эми — девушка тонко чувствующая, изысканная, а он слишком прост. Хотя, кто я такой, чтобы судить.

— В данный момент ты — ее официальный жених, — напомнил Джесс, но тот лишь отмахнулся.

— Это всего лишь условие заклятия.

— То есть, к Эми тебя уже не тянет? — уточнил призрак.

— А почему тебя это…

Себ не договорил, из дома выпорхнула Эми, веселая, довольная, и уже успевшая вновь переодеться. Джесс нахмурился, глядя на ее «кюлоты», выглядывающие из-под пальто.

— Ваш дневной наряд нравился мне больше, — бесцеремонно заметил он.

— К вечеру холодает, — спокойно пояснила Эми, — да и потом, если я хочу разжалобить продавщиц, мне нужно выглядеть скромной, а не вызывающе красивой.

— Все равно не получится!

— Почему?

— Потому что вы в любом наряде вызывающе красивы.

Эми не выдержала и рассмеялась. Может, в прошлом за Джессом и тянулась слава дамского угодника, но сейчас все его комплименты предназначены лишь ей. И, честно говоря, ей это нравится!

Себастьян, заметив, какими взглядами девушка обменялась с Джессом, подумал, что настоящего мужчину рядом с Эми он, может, и потерпел бы, но вот то, что нахальный призрак разливается соловьем — ему не очень нравится! Или он просто завидовал, что ему самому не дано искусство очаровывать женщин? Себ был уверен — не упади Мария почти к нему в объятия, он бы так и не решился с ней познакомиться!

— Вы, кажется, собирались продолжить поиски сокровищ? — напомнил он Джессу.

Тот оторвался от разглядывания краснеющей Эми и откашлялся:

— Да, точно. А вы — в цветочный магазин?

— Да.

— Что ж, желаю удачи!

— Вы, кажется, не очень-то верите в наш успех, — заметила девушка.

— Главное, что вы верите, — подмигнул он и испарился.

— Я же просила! — буркнула она, — Мог хотя бы за угол зайти!

Себастьян хотел заметить, что если они с Джессом постараются вести себя, как живые люди, то все равно такими не станут, но смолчал. Стал лихорадочно подбирать тему для непринужденного разговора и вспомнил, что Эми так и не сказала, почему она обратилась к психологу. И хотя он не был уверен, что это — подходящая тема, если учесть, что Эми нужно готовиться к расспросам в магазине, все же спросил.

— А, ты об этом, — протянула она. — В шестнадцать лет я начала встречаться с парнем. Первая любовь, и все такое. Моей ошибкой было считать, что в отношениях с ним я доберу ту любовь и внимание, что недополучила в родительской семье. Мы стали жить вместе. Потом его пригласили на работу в Мишкольц, на металлургический завод. И я, как теперь понимаю, практически напросилась вслед за ним, хотя он к тому времени уже подумывал о разрыве. Но промолчал… тем более, я продала машину, которую мама с отчимом мне подарили на двадцатилетие, а именно этих денег не хватало, чтобы Янош мог купить в Мишкольце квартиру.