— Это точно все, что мне нужно знать? — уточнила я.

Джесс стойко выдержал мой взгляд.

— Да!

Ох, не нравилась мне эта затея. Так бы взять кого с собой. Правда, сомневаюсь, что смогу внятно объяснить, например, Мартону, куда и зачем ехать, и не сойти за умалишенную. Да и что-то подсказывало мне, что Джесс не потерпит посторонних людей.

— Не знаете, как дела у Себа? — перевела я разговор.

— Узнаю, — заявил он.

Вернулся через некоторое время, окликнув меня через дверцу кладовой.

— Вы ждете гостей? — поинтересовался он, увидев стол, засыпанный мукой и заставленный жестяными коробками.

— Нет. Не успела убрать. Сегодня к трем я иду на встречу с инвестором. Нужно произвести на него впечатление своей выпечкой.

— Вы устраиваетесь на работу?

— Пока не знаю.

Я наскоро изложила ему свои планы.

— Что ж, оценить по достоинству ваши пирожные я не могу, — улыбнулся Джесс, — но фартук и кружевная наколка вам будут к лицу.

— У вас устаревшие взгляды насчет униформы кондитеров, — улыбнулась я. — Так что там с Себом?

— Приятного мало, — признался Джесс. — Из разговора Марии с подругой он узнал, что у нее какие-то сложности с ребенком. Оказывается, она вообще хотела уехать из города, но побоялась менять врача, который ведет беременность. Кажется, ей рекомендуют лечь в больницу.

— На сохранение, — поняла я.

Джесс пожал плечами:

— Наверное. Уж, простите, у меня не было желания вдаваться в подробности. Но теперь Себ настроен не отлучаться от нее ни на минуту. Если ей вдруг станет плохо, он позовет на помощь.

— А он уже умеет? Воздействовать на людей?

— Ну, с такой-то мотивацией научился быстро. Мы уже потренировались, так что все в порядке.

— А еще что-нибудь он узнал?

— Ничего существенного, но понемногу вспоминает детали. Думаю, быть рядом с Марией — самое правильное для него сейчас.

— Что ж, резонно.

Я позволила себе траты, и свой временный автомобиль забрала из салона раньше. Хотела попрактиковаться перед поездкой, да и вообще — вспомнить, какое это удовольствие! И даже то, что пару раз я попадала в пробки, не испортило мне впечатления.

Какой же наивной я была, когда думала, что Мирек открыл дело самостоятельно! Его инвестор, импозантный пожилой господин, оказался радушным и приветливым, но лихо прошелся по условиям их сотрудничества, не упуская ни одной детали. Мои пирожные, которые я, как хрупких цыплят разместила на кружевной салфетке и бережно упаковала в картонную коробку, он перепробовал все и похвалил, но ничего определенного не сказал.

— Не расстраивайся, — шепнул мне Мирек, — самое главное, что он вообще к ним прикоснулся. Это хороший знак.

Ну, да, а я-то надеялась, что мне сразу предложат контракт с внушительной суммой и отличными условиями! Уже под конец нашей беседы в кафе появилась Беата и потащила меня на очередное светское мероприятие, на это раз, фестиваль арт-хаусного кино.

— Я ведь скоро уеду, — уговаривала она, — а ты, по привычке, спрячешься в своей норке в обнимку с Графом! Так что, пользуйся случаем, вспоминай, как разнообразен мир и отдельные его представители!

Последняя реплика относилась к администратору, юноше с профилем греческого бога и зеленым ирокезом на голове.

Время в компании с Беатой пролетело, как всегда, незаметно, хотя от мельтешения малопонятных образов на экране у меня разболелась голова. С подругой мы попрощались до выходных, и я поехала домой. И сполна оценила справедливость ее слов, как только переступила порог.

После шумных, запруженных людьми торговых центров, после переполненных кофеен и оживленных перекрестков никогда еще мое маленькое скромное жилище не казалось мне таким уютным. Утренние слезы над дедовой могилкой словно вымыли из моей души остатки вины, и теперь старый дом принял меня окончательно и бесповоротно. Теперь он был наполнен не горькими сожалениями об утраченном, а светлыми воспоминаниями. Только теперь я поверила, что смогу здесь жить и сделать его своим.

Я прошлась по комнатам, примечая, где требуется мелкий ремонт или уборка. Достала из буфета очередную порцию расписных тарелок (я развлекала себя тем, что каждую неделю меняла посуду). Переставила на полках в кладовой припасы: уж если мои призрачные гости коротают здесь долгие вечера, пусть им будет уютно! Затем прихватила баночку сливового варенья и отправилась на кухню чаевничать.

Спохватившись, открыла форточку, и Граф, всем своим лохматым видом выражая неудовольствие, влез в дом.

— Когда ты научишься заходить в дверь, как все нормальные люди? Вернее, коты? — спросила я у него.

Ответом было лишь презрительное фырканье.

Я положила ему еды и пообещала, что куплю ему новую миску. Кот покосился недоверчиво, словно недоумевая, с чего это я нахожусь в таком благодушном настроении! Я и сама не знала, просто радовалась текущему моменту. Подумав, позвала к ужину Джесса.

— Приятно вас видеть, Эми, в столь добром расположении духа, — заметил он.

Надо же, какая наблюдательность.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Тому есть причина? — уточнил он.

— Что? Нет. Просто радуюсь жизни.

И замерла. Когда же я перестану попадать впросак со своими речевыми оборотами. Джесс покачался сквозь стул.

— Не смущайтесь, Эми, — успокоил он, заметив мою реакцию, — выв же не виноваты в том, что со мной такое случилось. Невозможно изъять из разговоров все слова, так или иначе касающиеся жизни и смерти. Зато общение с вами — это настоящий дар небес!

— Послушайте, Джесс, но проклятие не может быть вечным. В этом, насколько я понимаю, и состоит его смысл. Человеку дается возможность осознать и искупить свою вину. И потом, не настолько уж ваше прегрешение сильно, чтобы наказывать вас на веки вечные! Если, конечно, вы мне все рассказали, — поспешно добавила я.

Джесс потеребил серьгу в ухе.

— Что ж, если и так… Вопрос в том, готов ли я к этому искуплению…

36. Призрак

— На встречу с Элеком вы пойдете со мной! — предупредила Эми Джесса.

— Как мне нравится, когда вы такая властная!

— Бросьте, Джесс, дело серьезное. Вряд ли новости будут хорошими. Думаю, Себастьяну не стоит это слышать во всех деталях, да и от Марии он теперь не захочет отходить. А так мы все узнаем, а потом расскажем ему более мягкую версию.

— Согласен.

Так что в кафе, где детектив назначил встречу, Эми отправилась в сопровождении невидимого спутника.

— Только, пожалуйста, воздержитесь от язвительных комментариев, — попросила она, — не отвлекайте меня. Просто слушайте!

— Хорошо, — легко согласился Джесс.

На этот раз Элек поджидал девушку за столиком, отделенном от остального зала перегородкой. Уютный полумрак, роза в высокой узкой вазе — романтика не на шутку испугала девушку, но Элек сразу обозначил свою позицию:

— Ах, Эми, хотелось бы мне посидеть с тобой в такой непринужденной обстановке, но дела, дела… Я просто решил, что подобные беседы требуют приватности.

Он положил перед девушкой папку в темном пластиковом переплете. Эми провела по холодному пластику ладонью, не решаясь ее открыть.

— Это материалы дела, потом сможешь подробно ознакомиться, а пока, наверное, ты хочешь услышать краткую версию событий?

— Да, пожалуйста, — облегченно выдохнула Эми.

Может, Элек и был самовлюбленным, но сейчас она была признательна ему за проявленную чуткость. Ну, или желание покрасоваться перед ней — его мотивы ее не слишком-то волновали. Элек побарабанил пальцами по столу.

— Увы, хороших новостей у меня нет.

У Эми сжалось сердце. Одно дело — понимать, что Себ умер неприятной смертью. Но совсем другое — получить тому подтверждение. А детектив продолжил.

— Итак, Себастьян Варга, одна тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения, должен был проходить по делу сектантов как один из свидетелей.

— Должен был? — уточнила Эми.