— Ну, что они… из наших…Хотя вы говорите… Но я давно никого из них не видел. Мне кажется, они постоянно упоминали про Философский сад. Может, это вам как-то поможет?

Когда они вышли из ресторана, Себ не смог сдержать возмущения:

— Ну, знаете ли! Из «наших»! Это что, если мне выпало родиться смазливым, то сразу такие подозрения? Может, у меня с памятью и проблемы, но насчет собственной ориентации, слава богу, сомнений нет!

Эми улыбнулась:

— Тише, тише. Зато мы убедились, что ваши воспоминания верны! Вы и впрямь здесь бывали! И теперь у нас есть зацепка!

11. Эми

Если честно, я сомневалась, что упоминание Философского сада нам как-то поможет — все-таки гора Геллерт, где он расположен — одно из самых посещаемых туристических мест. Мало ли кто и когда там ходил? С другой стороны, если компания Себа появлялась в ресторане регулярно, но недолго, можно предположить, что их объединяло какое-то общее дело, связанное с Философским садом. Что они могли там делать? Рисовать с натуры? Заниматься реконструкцией памятников? Может, они и впрямь из модельного бизнеса, и там проходили съемки?

Поколебавшись, я двинулась к мосту Эржебет — все-таки он был ближе к Философскому саду, если верить карте. Сама я тут никогда не была. Правда, полюбоваться панорамными видами на реку и город не удалось: из-за плотного потока машин было очень шумно, и я спешила поскорее преодолеть мост. Призраки терпеливо меня сопровождали, расположившись по разные стороны. Иногда Джесс просачивался сквозь встречных прохожих, пока я попросила его этого не делать.

— Мне будет спокойнее, если вы будете держаться, как обычные люди, ну, насколько это вообще возможно, — напомнила я.

Себ, собственно, так и делал: когда кто-то шел навстречу, он уворачивался, а вот Джессу, похоже, было все равно. По мосту мы шли долго, но зато могли разговаривать, не опасаясь, что кто-то обратит внимание, что я болтаю сама с собой.

— На той стороне наверняка тоже много ресторанов, — предположила я, — неужели ваша компания каждый раз пересекала мост, чтобы пообедать?

Но, погуглив на ходу, я поняла, что ошиблась. Карта правого берега была плотно усеяна красными значками ресторанов, на левом — только достопримечательности. Себ, как ни старался, не мог вспомнить, что они с друзьями могли делать на горе Геллерта. Оставалась надежда, что, оказавшись на месте, он сможет оживить воспоминания.

Полюбовавшись водопадом у подножия горы, я начала восхождение, и вскоре очутилась в удивительном месте. На заросших травой тропкой мне не встретилось ни одного человека. Было тихо и безлюдно, и чувство легкой тревоги, не отпускавшее меня в последние дни, внезапно растворилось. Я медленно побрела по дорожке, забыв о своих призрачных спутниках, и вышла к необычной скульптуре. Гранитный круг с небольшим шаром в центре, а вокруг стояли пять фигур. Вернее, четверо стояли, а одна — распростерлась на земле.

Заинтригованная, я несколько раз обошла скульптуры, улавливая знакомые черты. Вездесущий гугл подсказал мне, что это — пять фигур духовных лидеров человечества: Иисус, представлявший христианство, Будда — буддизм, Лао-Дзы — даосизм, Эхнатон — язычество. Распростертый персонаж оказался Авраамом, духовным праотцом всех верующих. А шарик в центре круга, ни много, ни мало, символизировал Землю.

В стороне от круга были установлены ещё три статуи: Дарума, монах, который основал течение дзен; Махатма Ганди и Франсис Диас, католический проповедник-мученик. Посыл был понятен: в отличие от людей, веками воевавших за то, что именно их религия является единственно истинной, скульптор напоминал о том, что есть то, что всех нас объединяет — все мы жители одной планеты, крошечного шара в бесконечной вселенной. И перед лицом вечности религиозные и философские учения должны служить сплочению, а не разобщению.

Мне всегда была близка эта идея. Я никогда не была религиозной, и в костел, в отличие от мамы с отчимом, не ходила. Но всегда верила, что есть некая высшая сила, а Иисус, Будда и прочие — это лишь трактовка, зависящая от культурных особенностей того народа, который в них верит.

И сейчас (особенно когда я убедилась, что после смерти ничего не заканчивается), я чувствовала, что не зря попала в это место. Оно было пронизано какой-то особой энергетикой. Я оглянулась на призраков. Джесс, не обращая внимания на скульптурную композицию, стоял ко мне спиной, заложив руки за спину, и любовался прекрасным видом на город, который открывался с холма.

Себ же кружил возле каменных фигур, и было заметно, что он взволнован. Я не решалась его окликать, боясь спугнуть воспоминания. Наконец, он остановился, и я приблизилась. Себ наморщил лоб.

— Нужно… нужно встать туда, в центр, — он указал на шарик, — закрыть глаза и сосредоточиться. Задать вопрос.

И он требовательно посмотрел на меня. Я не была уверена, что взлезать в центр скульптуры — это хорошая идея. Еще арестуют за вандализм!

— Мне? Почему не вы сами?

— Я… не могу, — сказал Себ. — Это будет… неправильно. Эми, пожалуйста!

Мне показалось, или в пальце, на котором плотно сидело кольцо, что-то запульсировало? Вздохнув, я переступила через парапет, встала в центр, закрыла глаза и сосредоточилась. Первое время ничего не происходило, я слышала лишь шум ветра в кронах деревьев да гул крови в ушах. Потом… я словно растворилась в окружающем мире, почувствовала, как тело наполняется легкостью и надо мной раскрывается небо. Под зажмуренными глазами мелькали огненные точки, которые неожиданно сложились в… тыкву с горящими глазами.

Я встрепенулась. Да, до просветления мне явно далеко! Атрибуты Хэллоуина-то здесь причем?

— Ну? — требовательно спросил Себ.

На этот раз я виновато развела руками.

— Вы решили провести оккультный обряд? — поинтересовался Джесс, незаметно материализовавшийся рядом. — Присоединиться к избранным?

Сначала я не поняла, о ком он говорит, но, последовав взглядом за его указующей рукой, заметила на склоне холма нескольких сидящих в позе лотоса человек.

— Это всего лишь медитация, — пояснила я, и Джесс улыбнулся.

— Да знаю я, знаю, насмотрелся в коммуне. Просветление, и все дела. Правда, чаще всего жители коммуны достигали подобного с помощью травки!

Я двинулась по дорожке в сторону Цитадели, чтобы не мешать группе. Здесь больше нечего делать. Но Себ замер, глядя на группу.

— Мы приходили сюда медитировать! — воскликнул он. — Симон говорил, что не зря эти скульптуры некоторые считают посланием из космоса и расположение фигур соответствует расположению небесных тел, наиболее подходящему для перехода в иное измерение. Для отрешения от земного.

— Для чего? — спросила я.

— А потом шли и поедали моллюсков в таверне, — услужливо подсказал Джесс одновременно со мной.

— Да, — не смущаясь, подтвердил Себ, — Симон утверждал, что воздержание не обязательно сопутствует просветлению. Что истина не в отказе от соблазнов, а в умеренности, в умении находить баланс. Что только фанатики проповедуют полный отказ от мирских благ и призывают к смирению.

— Как «назарен» когда-то, — заметил Джесс. — А здесь, значит, свобода и равенство?

— Все равно похоже на секту, — заметила я, — все в кучу — и медитации, и астрология. А то, что свобода — так это поначалу, чтобы бдительность усыпить.

Честно говоря, мне не очень-то нравилось услышанное. И я понимала, что подобные тусовки — закрытые, о них ничего не найдешь в сети, кроме страшилок.

— Кто такой Симон? — спросил Джесс.

— Симон был нашим наставником. Он постоянно выбирал необычные места и условия для медитаций. В городе много мест, где можно поймать отражение энергетики великих людей и событий прошлого.

Точно, все в кучу!

— Вы говорили, что ходили в таверну до того, как познакомились с Марией? Ей не нравилось, что вы участвуете в подобных…э…мероприятиях? Ну. Может, вы из-за этого поссорились, ну, тогда… когда букет дарили?