С большим сожалением, но я все же отказалась от арендованной машины — от усталости просто засыпала за рулем — и вновь пересела на метро. К Себу меня не пускали, и я не переставала мучиться вопросом, как так получилось, что он оказался жив. Нет, что он выжил — это здорово, но как он мог при этом быть призраком? Я встречала множество версий, что происходит с душой, когда человек в коме. Одни считают, что душа находится на «перепросмотре», когда перед человеком быстро-быстро мелькают кадры из его жизни, и если душа поймет, где совершила ошибку, то человек очнется. Другие считали, что душа погружается в глубины тела, блуждает в лабиринтах памяти и тоже ищет зацепку для возвращения. Ну а мне, видимо, придется верить в ту версию, согласно которой душа получает возможность покидать тело, при этом не теряя с ним связи, и путешествовать по тонким мирам…

В ночь, когда призраки оживают, Себ получил возможность вернуться в тело и прийти в себя. Выходит, и с кольцом ничего делать не пришлось! Хотя…если врачи говорят о динамике именно за последний месяц, то все началось, когда я надела кольцо, и мы стали общаться. Выходит, поиски Марии спровоцировали активизацию процессов…

Теперь мне было понятно, почему Джесс и Себ так отличались. Себ вел себя гораздо скованнее, и дело было не в опыте. Когда он попробовал облететь дома, ближайшие к тому, где обнаружилась собака, он жаловался, что проходить сквозь стены ему легко раз-два, но после многих попыток — кружится голова и становится очень тяжело. Джесс еще посмеивался над ним. Джесс…

Каждый вечер я садилась на диване, зажигала свечу и рассказывала ему все, что случилось за день. Я не хотела верить, что больше никогда его не увижу. Кольцо же на руке. Куда он денется? Утешало слабо, но, к счастью, я была слишком загружена делами, чтобы скатываться в пропасть отчаяния… Я не могла бросить Себа в таком состоянии, ведь, кроме меня, у него больше никого не было!

И вот настал день, когда мне, наконец, разрешили увидеть Себа.

— Привет, — робко улыбнулась я, осторожно присаживаясь на край кровати, — как ты?

— Эми! — Себ потянулся и взял мою руку. — До сих пор не могу поверить, что жив!

— Жи-жив, — улыбнулась я, — это главное. Теперь все будет хорошо!

— Пять минут, — возвестила медсестра, которая стояла у стенки и слушала нас, сложив пухлые ручки на животе. — И без стрессов!

Закрылась дверь.

— Ты не знаешь, что с Джессом?

— Я беспокоюсь за Марию!

Мы сказали это одновременно. Я сглотнула слезы. Неужели все так очевидно? Себа волнует судьба его любимой женщины… А я… Кто для меня Джесс?

— Прости, — сказала я, — сегодня же съезжу к ней. Теперь не придется таиться. Я могу рассказать, что ты жив и что не бросал ее, а был в коме. Себ! До сих пор не верится!

— Да, спасибо тебе огромное! А что с Джессом? Он…

— Он говорил тебе, что в Хэллоуин призраки оживают?

Себ опустил глаза:

— Прости… Эми, он сразу объяснил, что хочет тебе помочь. Но он просил не говорить тебе… Так все… получилось?

Я кратко пересказала ему события той ночи. Не все, конечно. Спросила, вытирая слезы.

— Значит, он снова обманул меня? Он почему-то знал, что это — последняя ночь?

Себ нахмурился:

— Нет, Эми. Все не так. Когда он объяснял мне, как все это происходит… Помнишь, Джесс говорил, что воздействие призрака на живых людей отбрасывает его в забытье, и потом нужно время, чтобы восстановиться. А здесь расход энергии в разы больше. Возвращение — это аванс, но потом, за то, что прожил ночь человеком, тебя отбросит назад, и какое-то время просто не сможешь проявляться.

— Какое? Какое время, Себ? Он говорил? Неделя? Месяц? Год?

Дверь распахнулась:

— Пять минут прошло!

— Сейчас, — отмахнулась я.

Медсестра упрямо поджала губы:

— Девушка, пациента нельзя волновать, а вы у него на груди рыдаете! Пожалуйста, покиньте палату!

— Он говорил о нескольких днях, — быстро проговорил Себ.

Я вытерла слезы.

— Спасибо! Спасибо! Я завтра приду!

— Мария, — напомнил Себ.

— Да, сейчас же поеду к ней!

Слезами в больничном коридоре никого не удивишь, поэтому все, кто попадался мне навстречу, опускали глаза или сочувственно улыбались. А я шла и думала. Хорошая новость — Джессу просто нужно время, чтобы восстановиться. Плохая новость — прошло не несколько дней, прошло почти две недели. А он не проявился. И если он слышит мой зов и не откликается, значит, он просто не хочет общаться со мной…

42. Призрак

Себ изнывал от беспокойства. Нового номера Марии он не знал, да и телефон бы ему не дали. Ему даже вставать без присмотра не разрешали. В тот день, когда он попытался встать, его насильно вернули и пристегнули к кровати специальными мягкими манжетами.

— Не так быстро, сынок! — похлопал его по руке врач, — тебе теперь придется всему учиться заново. Спокойно и постепенно!

— Вы не понимаете! — закричал Себ. — Моя…невеста… она ничего обо мне не знает!

— Ваша невеста, — улыбнулся врач, — навещает вас уже несколько дней. Она прекрасно о вас заботится!

Себ сначала не понял, пока не выяснилось, что речь идет об Эми…

И вот теперь, когда Эми поехала к Марии, он метался на кровати.

— Если вы не успокоитесь, — недовольно заметила сиделка, — мы вынуждены будем уколоть вам снотворное!

— Хорошо, хорошо, — сдался Себ.

В конце концов, если он сейчас покинет больницу, никому лучше не станет. Он только пару дней, как начал вставать, но едва доходил до конца коридора — ноги подкашивались, и шумело в голове. Врач успокаивал, что все со временем пройдет. Но сейчас — как же отвратительно чувствовать себя слабым и беспомощным! А если он упадет на лестнице или на улице ему станет плохо — только добавит Эми хлопот.

Все эти дни Себ горячо благодарил Всевышнего, что остался жив, но сейчас он почти жалел о том состоянии, когда умел летать и проходить сквозь стены. Что же с Марией? У нее ведь подошел срок! Она должна была лечь в больницу на сохранение, и если она под присмотром врачей, то волноваться не о чем. Но все равно его одолевали нехорошие предчувствия.

Сиделка вышла ненадолго, и Себ, воспользовавшись случаем, позвал тихо:

— Джесс! Джесс! Я, может, и ожил, но связь с междумирьем не утратил. Я знаю, я чувствую, что ты здесь! Появись!

Но ничего не произошло. Себ обессилено откинулся на подушки и стукнул кулаком.

Джесс, невидимый для всех, нахмурился и покинул палату. После ночи Хэллоуина он несколько дней не мог пробиться сквозь темную пелену. Не мог собрать свой облик, не мог проявиться… Эта ночь, единственная ночь далась ему тяжелее, чем все прежние. В те проявления ему приходилось куда как небрежнее обходиться с телом: в первый раз он, думая, что ожил насовсем, от радости напился до бесчувствия. Потом ему доводилось и травку курить, и наслаждаться близостью с женщинами, и спасаться от погони, и преследовать самому, и драться… Всякое бывало. Но, видимо, физические усилия не стоили и капли того душевного смятения, что он испытал в этот раз, находясь рядом с Эми.

Он не обманывал ее, когда говорил, что опасался, что все может пойти не по привычному сценарию. Все так и случилось. Междумирье дрогнуло и переменилось, когда выпустило из своих цепких объятий Себа, а поскольку Джесс был связан с ним, то его отшвырнуло еще глубже в тягучую, древнюю темноту… Скольких усилий ему стоило, чтобы вернуться!

Но показываться он не спешил. Ни Эми, которая каждый вечер делилась с ним новостями, ни Себу, который, видимо, хотел, чтобы Джесс разведал, как Мария.

Никогда так остро он не чувствовал себя обделенным, как теперь. Время пришло. Решать. Меняться. Смириться.

Джесс скользнул за Эми, но в метро спускаться не стал — почему-то теперь он стал острее чувствовать великую силу тех, кто покоился под землей. Тягу, которой было все труднее сопротивляться. Понимая, куда направится Эми, он полетел к дому Марии. И обнаружил пустую квартиру. Значит, она уже в больнице? Он не нашел ничего, чтобы понять, куда ее увезли.