Потом, когда молодежь отправилась в комнату двойняшек, чтобы посмотреть фото путешествия по Италии, а родители принялись обсуждать детали предстоящей свадьбы, я встала, чтобы улизнуть. Свой долг перед семейством я выполнила, дальше обойдутся и без меня!

Беата догнала меня на лестнице.

— Эми! Стой! У тебя все в порядке?

— Да, а почему ты спрашиваешь?

— Потому что твои опухшие веки не скроешь даже под таким слоем теней. Ты плакала?

— Беата, я в три часа утра встала, чтобы пирожные испечь на двадцать человек! Я не выспалась!

— Точно? Фрида сказала, что вас Мартон подвозил из аэропорта. Он ей, кстати, понравился. Значит, с ним все идет на лад?

— Ну, после трех встреч судить рановато, но пока да, все хорошо.

Беата свела брови:

— После трех? На выставке. В аэропорту.

— Вчера мы ходили в ресторан.

— О! Вот это мне уже нравится! А следующая встреча когда?

— Не знаю, он сегодня вечером позвонит. Слушай, хватит меня пытать.

Подруга приобняла меня за плечи:

— Просто до своего отъезда я хочу убедиться, что у тебя все хорошо!

— У меня все хорошо, но если я сейчас не отправлюсь спать, все станет намного хуже!

— Ладно, — улыбнулась она, — езжай уже.

Вернувшись домой, я и впрямь проспала несколько часов. Поняла, что ужинать одной — тоскливо, позвала Себастьяна. Напрямую спрашивать не стала, но по его словам догадалась, что Джесс так и не появился. А что, если признавшись и раскаявшись в содеянном, он снял с себя проклятье и освободился? И больше никогда больше не появится⁈

— Нет, — твердо сказал Себ, когда я озвучила свои страхи, — я бы это почувствовал. Дай ему время, Эми. Он вернется. Расскажи, как прошел обед?

Я была благодарна Себу за то, что он пытается меня отвлечь, и подробно описала визит домой. Упомянула, как отчим и здесь влез, чтобы сделать мне замечание:

— Твои десерты, конечно, вкусные, Эмма, но ты, как старшая сестра, должна была удержать Кристину от подобного расточительства. Фу, терпеть не могу!

— Что, у вас такие плохие отношения?

— Да нет, терпеть не могу, когда он меня так называет.

— Почему? — удивился Себастьян.

— В детстве мама читала мне книгу про муми-троллей, и там была такая противная-противная крыса, которая вечно всех поучала и строила пакости. Ее звали Эмма. После этой книги мне разонравилось мое имя. Я всех приучила называть себя Эми. Даже в школе упорно не отзывалась, когда учителя звали меня Эмма. Только отчим не поддался. И специально мне досаждает.

— Приучила называть себя другим именем… — то ли спросил, то ли просто повторил Себ.

— Я даже хотела его сменить, но мама запретила. У нас в классе было две девочки, Анна-Луиза и Ева-Стефания. Я всегда отчаянно им завидовала — у них хотя бы выбор был, хочешь так называйся, хочешь — так.

Себ резко выпрямился:

— Эми, — прошептал он. — Я вспомнил. Мою невесту зовут не Мария. У нее совсем другое имя!

32. Призрак

Себ зажмурился и так отчетливо увидел эту картинку, что остро пожалел о том, что он не смог бы ее нарисовать… На стене с нарисованным мелом меню — косые полосы света. Они стоят, облокотившись на стойку, в ожидании своей порции кофе. У той, что напротив — светлые глаза, переменчивые, как море: то наливаются синевой, то ярко зеленеют. На одну щеку спускаются цветные пряди ассиметричной стрижки, руки — в вязаных перчатках с обрезанными пальцами, на локтях — резиновые черные налокотники: она только начала кататься на роликах и постоянно падает.

Они только начали встречаться и потому большую часть общаются на прогулках. Девушка учится кататься, а он крепко держит ее за руку. Уставшие, они заходили в кафе, чтобы перекусить, брали кофе на вынос и отправлялись гулять дальше: осень выдалась щедрой на тепло.

— Дурацкое имя, — морщит девушка носик. — Тереза — это что-то грубое, основательное, монументальное. Я не такая.

— Хочешь, я буду звать тебя другим именем? — пошутил Себ, а она неожиданно вдохновилась.

— Хочу! Знаешь, я ведь просила друзей, но они сочли это блажью и постоянно сбиваются. Давай выбирать.

И крутанула подставку, на которой для скучающих клиентов располагались открытки, ручки и прочая сувенирная мелочевка. Себ вытащил открытку с изображением императрицы.

— Мария-Терезия. Каково? Ты была Терезой. Хочешь побыть Марией?

Она задумалась.

— Мария… Да, это мне нравится больше.

— Тебе подходит, — согласился и Себ, — оно милое и нежное, и в то же время чувствуется внутренняя сила.

— Ты считаешь меня такой? — улыбнулась девушка.

— Да, — тихо ответил он и, взяв ее за руку, принялся перебирать тонкие пальчики.

… Эми слушала его рассказ, затаив дыхание.

— Я тоже привык не сразу, — признался он, — но постепенно называть ее Марией стало так легко. Потом она стала тренироваться — приходя в новую компанию, где ее никто не знал, сразу называлась Марией. И на новой работе, куда устроилась, теперь я помню — как раз перед Сильвестром — тоже. Еще смеялась, что управляющая, увидев в документах другое имя, стала думать, что она скрывается и даже отказывалась оформлять, пока та не объяснила.

— Тогда понятно, почему ее напарница в салоне тоже называла ее Марией — может, и не знала, кто она по паспорту. А фамилия, Себ, фамилия.

Он замотал кудрявой головой.

— Нет, не помню. Прости, Эми.

— Да, ладно, уверена, мы все выясним!

Терез в соц.сетях тоже набралось прилично, но под описание Себа не подходила ни одна.

Эми отвлеклась на стук в дверь. На пороге обнаружилась соседка.

— Я слышала, у тебя сестричка замуж собралась, — поздоровавшись, начала она.

Быстро же разлетаются новости, подумала Эми, но вспомнила, что вчера, когда Мирек выгружал продукты, Магда подходила к машине и болтала с Крис.

— Да, так и есть, — подтвердила она.

— Да я вот что подумала. Молодым, им же жить надо отдельно от родителей. У нас Габи с мужем в Вену собрались, ему там работу предложили. Квартира пустовать будет. Вот я и подумала, может, твои захотят ее снять? Она в центре, аккурат недалеко от места, где Мирек кондитерскую открывает. Все ж не чужие люди. А то пусти жильцов, еще неизвестно, до какого состояния они ее доведут! А так хочется, чтоб с квартирой все решилось!

— Хочется, чтоб с квартирой все решилось, — машинально повторила Эми.

— Ну так, что, предложишь им? — уточнила Магда, озадаченная реакцией девушки. — Если что, с ноября уже можно квартиру посмотреть.

— Да, да, я передам, — рассеянно пообещала она и вернулась в дом.

— Себастьян, — сказала она, — возможно, это будет простым совпадением… Помнишь, когда вы с Джессом навещали хозяев собаки и слушали их разговоры. Там было что-то, мол, сказать Терезе, что все решилось с квартирой. А вдруг — это твоя Тереза? И пес все-таки ее!

— Думаешь, нужно снова к ним наведаться?

— Да!

— Но… если они будут ей звонить, я все равно не увижу номер на экране.

— Все равно, вдруг в разговоре еще что-то скажут. Или увидятся с ней. Может, они покупают или снимают ее квартиру, поэтому пес и остался у них?

— Да, нужно попробовать. Мне кажется, мы близки к разгадке. Слишком много мелочей, которые сводятся в одном направлении.

Себ улетел. Эми уселась рисовать схемы. Салон, из которого уволилась Мария (или Тереза?) находился совсем в другом районе, не в том, где жили хозяева собаки. И уж совсем далеко от цветочного кафе, которое Себ с девушкой так часто посещали. Но все равно, хоть какие-то зацепки. Может, потому девушка в красной куртке так и напряглась, когда Эми ее окликнула. Что, если она все-таки знакома с Марией, а та, например, попросила не афишировать это. Почему она так поспешно уволилась? Чего боялась? По времени ее исчезновение совпадает с началом судебного процесса против секты. Может, Мария боялась, что Себ и впрямь замешан в темных делах и что ее могут преследовать? Угрожать? Не из-за этого ли она поссорилась с Себастьяном и выбросила букет?