— А вы, значит, не хотите? — уточнила Эми.

— Признаться, не испытываю ни малейшего желания.

— Не хотите или не можете? Вы ведь уверяли меня, что вообще об этом ничего не знаете⁈

Джесс замер. Пауза затягивалась, но Эми не намеревалась отступать.

— Хорошо, — сдался он, — но, поверьте, моя история никак не повлияет ни на то, что случилось с Себастьяном, ни на исход ваших…эээ…наших поисков. К тому же она грустная и неприятная, посему предлагаю отложить ее до какого-нибудь особо пронзительного вечера. Ну, знаете, за окном — стылый ноябрь, ветер завывает в трубах, и все такое…

— У нас еще октябрь, — напомнила Эми. — Я поняла, откровенничать вы не намерены. Что ж, уговаривать вас бесполезно, запугивать — бессмысленно. Остается надеяться на вашу совесть, но и на это, как я понимаю, шансов маловато.

— Совершенно верно, — подтвердил Джесс.

— Ну, тогда, извините уж, будьте готовы к тому, что и я с вами откровенничать не буду!

Она рассердилась и уже взялась за ручку двери, чтобы ее захлопнуть.

— Эми, — тихо окликнул ее Джесс, — а вы не думали о том, что у каждого в прошлом есть то, что просто не хочется вспоминать? В мое время не было психологов, чтобы проработать проблемы. Ну, разве что на исповедь к священнику сходить… И сколько бы ни прошло времени, легче от воспоминаний не станет… Поверьте, на ваши поиски мой рассказ никак не повлиял бы…

Эми долго смотрела на него. Потом, не говоря ни слова, медленно закрыла дверь, и в кладовой вновь воцарилась темнота.

— Ты понимаешь, что чем сильнее отнекиваешься, тем большее любопытство в ней вызываешь? — не удержался Себастьян.

Джесс, мгновенно скинув личину страдальца, усмехнулся:

— Конечно, понимаю.

— А мне ты тоже ничего не расскажешь?

— Да все я вам расскажу, и тебе, и Эми… когда придет время.

Джесс не учел одного: в его времена не было еще и всеведущего Интернета. А теперь он был, и Эми, вернувшись в гостиную, сразу же уселась за ноутбук. Сначала она, наконец-то, ответила на сообщение Элека и с готовностью откликнулась на его предложение пообедать в самое ближайшее время. В ее памяти Элек Биро оставался нескладным сутулым подростком с вечными прыщами на подбородке, но фотографии свидетельствовали о том, что он сильно изменился, все-таки восемь лет прошло. Договорившись о встрече, Эми достала блокнот и, закусив губу, записала все сведения, что набрались у нее о Себастьяне.

Потом настала очередь Джесса. Конечно же, по сложившейся традиции, поисковик издевался и выдавал ей все, кроме необходимых сведений. Но Эми не сдавалась. Сфотографировав руку и отправив фото в поисковик, она выяснила, что камень в кольце — сердолик.

«Энергетика камня способна пробудить чувства в сердце избранника, причем это не приворот. Сердолик просто позволяет человеку увидеть в вас то, за что можно полюбить. Тем, кто уже вступил в серьезные отношения или даже брак, минерал тоже поможет. Одно из магических значений камня — супружеская верность. Самоцвет способен уберечь от искушений и измен».

Прочитанное вполне соответствовало тому, что рассказывал про кольцо Джесс, но на этом Эми не успокоилась. Принялась шерстить сайты с мифами и легендами, связанными с украшениями. Потом, утонув в потоке информации, подумала и перешла на сайты антикваров. Тут же поняла, что будет весьма затруднительно предъявить кольцо для экспертизы, не снимая его с пальца. Имя Джесса Скаварга в списках героев прошлого не значилось, да и вообще этимология имени отсылала ее к Англии, хотя призрак утверждал, что никогда не покидал пределы страны. Напрягшись, Эми вспомнила их первый разговор, и вбила в поисковик год смерти Джесса. Опять по нулям — никаких войн на тот период в истории страны не было. Да и вообще, мало ли от чего могут умирать люди?

— Ладно, ладно, — пробурчала она себе под нос, — я тебя выведу на чистую воду!

Потратив на бесплодные попытки несколько часов, она обессилено откинулась на спинку дивана. Прислушалась. Интересно, призраки так и сидят в кладовке? Интересно, на что еще они тратят время? Они ведь не нуждаются ни в сне, ни в отдыхе, ни в пище. Предаваться разговорам и догадкам с утра до вечера? И где, интересно, витает Джесс, когда отправляется, по его словам, за сокровищами?

Что-то из последнего разговора не давало Эми покоя, но она не могла понять, что именно. А поскольку Себастьян счел ее девушкой здравомыслящей и умеющей быстро переключаться, она отключила ноутбук, натянула плащ и отправилась к соседям — советоваться по поводу протекающей крыши…

21. Эми

Несколько дней мы с Себом продолжали дежурить во дворе, но с собакой гулять неизменно появлялась девушка в красной куртке. Я оставляла Себа кружиться рядом с ней, чтобы он слушал ее разговоры и вообще, старался вспомнить, знает ли он ее, а сама отправлялась дальше в цветочные лавочки. Правда, довольно быстро он присоединялся ко мне, утверждая, что девушка курит и молчит, а если и говорит, то только команды собаке. И решительно отказывался даже от мысли, что это — его Мария!

В причудливых вывертах судьбы есть одна закономерность: то не происходит вообще ничего, то все сразу. В милом магазинчике «Розы и кофе», где вполне успешно совмещали кафе и цветочную лавочку, в ответ на мой вопрос молоденькая продавщица с пирсингом в носу всплеснула руками:

— Конечно, конечно, обязательно все сделаем! Какие цветы предпочитает избранница вашего друга?

— Ой, это вы, наверное, лучше у него спросите. Он просто хотел узнать. А вот кольцо… Коробочка не вывалится? Вы надежно упакуете?

— Конечно, — заверила девушка, — да мы можем и без коробочки обойтись. Вот смотрите, кольцо нанизываем на цветочный стебель, потом вот так заворачиваем…

— Но его же доставать неудобно, — засомневалась я.

— А это смотря для какого случая. Если предложение будут делать в ресторане, например, тогда, конечно, лучше в коробочке, тогда мы ее вот так, смотрите, закрепляем, а в нужный момент ее можно аккуратно раскрыть, даже не вынимая из букета, и достать кольцо. Но если хотите прямо сюрприз-сюрприз, ну, чтобы девушка сама букет раскрыла, а там кольцо, то можно вот так.

— Правда? — я продолжала «сомневаться». — А вы уже так делали?

— Да, — уверенно заявила она, — правда, всего один раз.

У меня застучало сердце. Себ, висящий над моим правым плечом, «сгустился» и подступил ближе, вглядываясь в продавщицу.

— Мне кажется, я ее видел, но кажется не здесь, не в магазине. А может, и нет…

Я легонько кивнула, давая понять, что услышала его, а сама спросила у девушки:

— И как, все получилось?

— Не знаю, — вздохнула она, — не было возможности спросить.

— А это ваш постоянный клиент? Ну, который так кольцо упаковал? Может, спросите его при случае? А мне потом позвоните? Вот, — я протянула написанный на листке номер.

— Да вы знаете, — вздохнула девушка, — он у нас давно уже не появлялся, аж с весны. Вот ведь странно…

Я наклонилась ближе, подчиняясь доверительному тону разговора. Девушка взглянула на парочку, воркующую за дальним столиком, и сказала:

— Они часто сюда приходили. Ну, парень этот с девушкой со своей. Я на него… на них сразу внимание обратила.

Я заметила и запинку в ее фразе, и порозовевшие щеки, и спросила быстро:

— Да? А почему?

— Ну, парень, знаете, ну такой красивый, такой красивый, как картинка… Ему в рекламе сниматься… Высокий, кудрявый, синеглазый….А девушка…

— Некрасивая, — подсказала я, — да, так часто бывает, всегда удивляют такие парочки!

— Да, нет, — поправила меня девушка, — она не то, что некрасивая. Обычная. Просто рядом с ним не так смотрелась. Хотя, конечно, старалась, выпендривалась.

— В смысле?

— Ну, у нее, знаете, омбре было.

— Что было? — испуганно спросил Себ.

Я улыбнулась:

— А, это когда волосы напополам красят.

— Ну, да, — кивнула девушка, — но у нее оно прям вызывающее было. То верх светлый, низ сиреневый. То верх розовый, низ каштановый. Самое спокойное было, когда сверху блонд, а внизу темные пряди.