Эми всхлипнула. Себ остро пожалел, что не может ее обнять…

В полном молчании они дошли до дома.

Джесс не появился, как его ни звали.

Ночь Эми провела в слезах.

Цветы, подаренные Мартоном, она забыла поставить в воду, и к утру они завяли.

31. Эми

Утром в пятницу Мирек завез продукты. Порывался предложить помощь, но Крис, следующая за ним по пятам, решительно потянула его прочь. Я усмехнулась: они будут гармоничной парой. Мирек — немного витающий в облаках, добродушный и мягкосердечный, а моя сестренка, несмотря на юный возраст и внешнюю легкомысленность, четко знает, чего хочет от жизни. Больше того: она четко знает, как получить желаемое от других.

Итак, я осталась наедине с несколькими упаковками муки, сахара и прочих ингредиентов. После долгих слез и бессонной ночи немного болела голова, но я заставила себя встряхнуться. Я верила, что еду нельзя готовить в плохом настроении: получится невкусно. Я должна думать о том, что это — угощение для сердечного триумфа любимой младшей сестрички.

Замешивая тесто, слизывая с липких пальцев шоколадную глазурь, вдыхая запах ванилина, я немного успокоилась и вернулась к своему обычному состоянию. Если уж на то пошло, плохо должно быть Джессу, а не мне. Это он хитрил и скрывал правду, а с меня какой спрос? Истории — часть нашего прошлого, откровенные истории — мостики, позволяющие выстраивать доверительные отношения, болезненные истории — путь к очищению души. Я не могла узнать, правду ли он сказал, и у меня был выбор: верить Джессу или нет. Я решила, что поверю. У меня не было иллюзий на его счет: аристократ восемнадцатого века — не современный менеджер, у него был другой образ жизни, другие моральные принципы. Что касается черного ритуала, проведенного обманным путем, по-моему, он достаточно наказан за содеянное.

В общем, я была близка к тому, чтобы простить Джесса за обман (вернее, за нежелание раскрывать правду). Вот только ему мое прощение — по барабану, на зов он, по-прежнему, не откликался. И Себу тоже не показывался.

Два вида десерта я приготовила в пятницу, третий нужно было делать с раннего утра в субботу, чтоб он был свежайшим. Наверное, еще и поэтому Крис переложила все с Мирека на меня: хотела, чтобы жених выспался и на торжестве был бодр и весел. А я буду носом клевать, ну, и ладно. Вот это, кстати, было нюансом кондитерского дела, который я не учла. Я любила поспать, а для того, чтобы в кофейнях появилась выпечка моего приготовления, нужно будет вставать затемно… Ладно, время есть, подумаю.

Я решила присоединиться к той категории людей, которые откладывают начинания до красивой даты. У меня еще оставались сбережения, да и Фрида перевела щедрую сумму на карту, так что поисками работы я решила заняться после Сильвестра. Ноябрь уйдет на то, что подготовить дом к зиме (крышу Дьердь починил, но предупредил, что возможны новые протечки). Декабрь наполнен предпраздничной суматохой. Так что у меня есть время подумать, чем заниматься и что искать.

Подумав, я попросила Себа не появляться. Мне нужно переключиться со своих призрачных проблем на реальные дела. Так что пятницу я провела в полном одиночестве, не считая постоянных звонков Крис по поводу десертов. И, если честно, тишина в доме показалась мне особенно тягостной.

Зато суббота началась шумно и весело. У Мирека в самый неподходящий момент сломалась машина, и меня вместе с многочисленными коробками забирала Фрида.

— Ты не представляешь, — хохотнула она, — как орал твой отчим, когда узнал, что я взяла его машину!

— Удивляюсь, что он вообще ее тебе дал, — заметила я.

— А он и не давал. У них в квартире дым коромыслом, а Крис так разнервничалась, что я просто взяла ключи и отправилась тебя забирать. И заметили это, когда я уже на твою улицу сворачивала!

— Спасибо, конечно, но тебе не кажется, что это не самая лучшая позиция любящей матери — доводить до белого каления мужа своей дочки?

— Ой, да брось, — отмахнулась Фрида, — я же так, в полсилы. Никуда Франек от нее не денется. Хотя до сих пор удивляюсь, почему твоя мать выбрала его.

— Противоположности притягиваются, — хмыкнула я.

Пианистка и сантехник. Девушка, воспитанная на классической литературе и мужчина, залипающий перед телевизором на постановочных шоу про судебные разборки. Мама позволяла себе глоток шампанского в праздники, для отчима обычным явлением в выходные была батарея пивных бутылок. Мама никогда не повышала голос, даже когда Каро отрезала подол ее праздничного платья накануне отчетного концерта. Отчим постоянно кричал на нас так, что дрожали стекла… Стоит ли говорить, что я его терпеть не могла, а девчонки побаивались.

— Да нет, — ответила Фрида, — думаю, тут все проще. После развода с твоим отцом ей просто нужно было на кого-то опереться, увы, твоя мать пошла не в меня и никогда не умела самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Всегда нуждалась в том, кто будет за нее решать. Кстати, в этом плане выбор Крис мне нравится больше: она будет помыкать Миреком и, уверена, не задумываясь, бросит его, когда поймет, что брак исчерпан.

— Очень оптимистичные мысли накануне помолвки, — хмыкнула я, — а вариант, что в браке можно жить долго и счастливо, причем быть на равных, ты не рассматриваешь?

Фрида пожала плечами:

— Я трезво смотрю на вещи, Эми. Современный мир — это мир безграничного выбора и безграничных возможностей, и отношений это тоже касается. Чем тащить с собой груз накопившихся проблем и тратить годы и нервы, чтобы их решить, не проще ли найти нового партнера, который будет соответствовать твоим новым требованиям? Особенно, если у пары нет детей.

— А как же ответственность? Любовь, в конце концов.

Фрида похлопала меня по руке, ловко придерживая руль коленом.

— Любовь, девочка моя, прекрасна, когда все только начинается. Потом, когда отношения длятся годами, понимаешь, что главное — сохранить себя. Если чувствуешь, что отношения идут в ущерб твоим интересам, все закончится упреками из серии «я тебе всю жизнь отдала, а ты»! Но ты не слушай меня, — спохватилась Фрида. — И вообще никого не слушай. Нет и не может быть общих законов ни в любви, ни в браке. Всегда слушай только свое сердце.

Я задумалась. «Слушать свое сердце» — звучит, как слоган к слащавой мелодраме, хотя смысл за этими словами глубокий. Что говорит мне сердце? Что вместо семейного обеда я хочу вернуться к себе домой, дозваться Джесса и убедиться, что он на меня не злится. М-да.

По задумке мамы наша семья должна была собраться раньше, чем придут гости, но Фрида, игнорируя подсказки навигатора, свернула не на ту улицу, и минут двадцать мы проплутали. Поэтому к двери подошли ровно в тот момент, когда в нее заходил последний из друзей Мирека. Мама испепелила нас взглядом — несмотря на то, что она была представителем творческой профессии, она всегда привыкла придерживаться четкого плана, а мы спутали ей карты.

После небольшого людского затора в коридоре все, наконец, разместились в гостиной за празднично накрытым столом. Свои коробки я отнесла на кухню, прихватив там со стола канапе. Поскольку мы с Беатой тесно дружили и учились в одном классе, наши родители были знакомы друг с другом. Но одно дело — приветствовать друг друга на детских праздниках и совсем другое — понимать, что ваши семьи вот-вот породнятся.

Матери прикидывали, достаточно ли избранники хороши для их чада. Отцы, кряхтя и краснея, отпускали неловкие шуточки. Друзья Мирека поедали глазами двойняшек и закуски на столе (и сложно было понять, в чей адрес интерес был сильнее). Фрида взирала на эту сцену со снисходительной улыбкой, а я отбивалась от расспросов Беаты, которая шепотом требовала отчета, чем закончилось мое знакомство с Мартоном.

После первых распитых бутылок все расслабились и повеселели, застолье пошло своим чередом. Крис в нежно-кремовом платье, подчеркивающем ее стройную фигурку, была хороша, хоть от волнения и раскраснелась. Но держалась достойно — Мирек нервничал куда больше и в самый ответственный момент едва не уронил помолвочное кольцо. А я, наблюдая за тем, как он надевает современное золотое колечко с бриллиантиком на палец Крис, вспомнила про свою «призрачную» помолвку и снова погрустнела.