Сейчас, когда он обрел телесность, невозможно было не заметить, сколько он излучает чувственности. Девица за соседним столиком едва из платья не выскакивала, поедая его глазами. Официантки, разносившие заказы, вдруг решили, что именно мимо нашего столика удобнее всего ходить, даже если их клиенты сидели в другом конце зала. Весь в черном, с пиратской серьгой в ухе, с непринужденными жестами прирожденного аристократа — Джесса невозможно было не заметить! Что ж, зло всегда притягательно, подумала я и крепче схватила вилку.

— Смотрю, ты быстро освоился, — не сдержалась я.

Джесс сверкнул улыбкой:

— Эми! Ревнивые нотки в твоем голосе дают мне надежду…

— На что?

— На то, что ты не ткнешь мне в глаз вилкой, которую так яростно сжимаешь, а все-таки выслушаешь…

— А ты еще не все сказал?

— Эми… — Джесс посерьезнел и протянул ко мне руку, — ты до сих пор считаешь, что я замышляю плохое?

Я так привыкла, что чувствую лишь холод, что теперь, когда он обхватил крепкими пальцами мою руку, задохнулась от наплыва чувств. Всего лишь прикосновение, но тогда почему меня словно пронзили сотни крохотных иголочек? Джесс, похоже, чувствовал то же самое. Его глаза потемнели еще больше. Он облизнул внезапно пересохшие губы. Я осторожно высвободила пальцы и, чтобы не поддаваться соблазну, убрала руку на колени. Вместе с вилкой.

— Что бы ты ни замыслил, все плохо!

Джесс нахмурился:

— Ты о чем?

— Если все так, как ты говоришь, и ты так долго ждал очередной ночи. У тебя сейчас большие планы. Вкусить все земные удовольствия, по которым истосковался. А тут Эми под рукой…

— Вот, значит, как ты обо мне думаешь?

— А как мне думать? Ты остался в лесу. А через несколько часов оказываешься здесь. В ресторане, куда я зашла поужинать. И я должна считать, что это — случайность?

— Из леса к городу ведет только одна трасса. Я шел несколько часов. Когда я поймал попутку и добрался до Дьюлы, то увидел твою машину возле гостиницы. Узнал, что ты сняла номер. И подумал, что после такого стресса наверняка наведаешься в ресторан. И пошел караулить, выбрав столик у окна, откуда виден вход в гостиницу. Так что нет, Эми, это не случайность. Даже если бы ты забралась на другой конец города, я все равно чувствую притяжение, — и он покрутил рукой, на которой яркой искрой сверкнул камень в перстне.

— И даже успел завести приятное знакомство, — не удержалась я.

Джесс прищурился.

— Эми, если ты хочешь узнать, что это была за женщина, так и спроси.

— И что это была за женщина?

Джесс расхохотался. Девица за соседним столиком уронила на пол ложку.

— Я бы мог, в лучших традициях анекдотов заявить «это не то, что ты думаешь», но это именно то, что ты думаешь, Эми.

— Вообще-то я подумала, что она тоже…ээ…призрак.

— О, нет. Джола — обычная женщина.

— Спасибо! Теперь мне все стало понятно!

— Тебе так идет, когда ты сердишься. Впрочем, тебе все идет…

— А женщина эта… — напомнила я.

— Сейчас ты скажешь «Фу».

— Да, ладно, — ахнула я, — она же старая совсем.

— Ну, сорок лет назад она была знойной красоткой. А у меня было восемь лет, пока ее сестра носила кольцо, чтобы оценить ее прелесть и восемь ночей, чтобы…

— Фу! — выдохнула я.

— Как скажешь, — смиренно согласился Джесс.

— И ее не удивляло, что ты появлялся только раз в год, в один и тот же день?

Джесс пожал плечами:

— Людям, проповедующим эзотерическую чушь, несложно придумать правдоподобную версию.

— Допустим. А то, что за сорок лет ты ни капли не состарился, ее тоже не удивило?

— Нет. Собственно, мне повезло, что именно она подобрала меня на трассе. Она сама, едва меня увидела, придумала версию, которую я лишь охотно подтвердил. Что я — сын ее давнего возлюбленного. Поэтому она охотно помогла мне найти перекупщика ценностей, чтобы обменять одно из колец на современные деньги и поделилась судьбой тех, кого я знал тогда… Знаешь, как к Себу попало кольцо? Он не покупал его, как мы думали. Его мать была той самой сестрой Джолы.

— Мать Себа хипповала? То есть, вы были с ней знакомы? — ахнула я. — Вот уж не подумала бы. Себ не похож на ребенка хиппи.

— Он и не был таким. Его отец сбежал, как только узнал о ребенке. Мать вернулась в город и растила Себа в одиночку. А кольцо ждало своего часа в ее шкатулке.

— Но… ты же говорил, что кольцо гарантирует любовь и верность, и даже — смерть в один день.

Джесс пожал плечами.

— Должно быть, современные реалии и принципы свободной любви оказались сильнее, чем чары. Хотя, думаю, их и не было. Это я поверил, потому что до этого все пары, связанные кольцом, жили в счастливом союзе. У меня не было, Эми, мудрого наставника, все выводы я делал сам, по наитию. Что касается «умереть в один день» — если любящие супруги вместе бегут от захватчиков во время войны и попадают под обстрел…

В это время к нам подошла официантка, улыбнулась кокетливо. Джессу, конечно же, не мне.

— Простите, у нас сейчас начнется вечеринка в честь Хэллоуина. Вы останетесь или принести счет?

Джесс посмотрел на меня. Я спохватилась, что так ничего и не съела, и недовольный желудок громким бурчанием это подтвердил. Да и уйти… Увлекшись разговором, я забыла о своих страхах, но сейчас поняла, что выходить с Джессом на темную улицу не готова.

— Если мы остаемся, нас это к чему-то обяжет? — уточнила я.

— О, вы можете оставаться за столиком, — ответила девушка, по-прежнему пялясь на Джесса. — Но, во-первых, мы просим вас соответствовать духу праздника и выбрать костюм. Впрочем, я смотрю, вы уже подготовились.

«Вы» — это, видимо, Джесс. Или она намекает, что я выгляжу, как ведьма в своей мятой юбке?

— А во-вторых? — не сдавалась я.

— Во-вторых, принять участие в розыгрыше. Я принесу вам картонки с номерками, а потом вам выпадет приз. Будет весело. У нас всем нравится.

«А нам нравится флиртовать с красивыми посетителями» — читалось в складках ее декольтированной блузки. Ну, и униформа же у них, однако!

— Останемся? — спросил у меня Джесс.

Девушку аж перекосило от того, что он обращается ко мне. А я не смогла отказать себе в маленьком удовольствии: вернула, наконец, вилку на стол, взяла Джесса за руку и нежно ему улыбнулась:

— Конечно, останемся, милый!

40. Призрак

Впрочем, как только официантка отошла от столика, Эми улыбаться перестала и руку убрала.

— Ох, уж, эти современные нравы, — вздохнула она, — тебя, наверное, шокирует подобная развязность.

— Если б я знал тебя хуже, подумал бы, что ты ревнуешь.

Эми фыркнула:

— Вот еще. Просто терпеть не могу подобной бесцеремонности. Видит же, что ты со спутницей, но все равно своим декольте тебе чуть ли не в тарелку падает.

— Я так и понял. Зато можно сказать ей спасибо, ведь чтобы ей досадить, ты согласилась остаться.

— Не только поэтому, — заметила Эми. — Все это очень мило, Джесс, но там, в лесу, я чуть не умерла от страха, и не думай, что я соглашусь выйти с тобой на ночную улицу!

— Эми, я, конечно, сглупил. И приношу тебе тысячу извинений, что напугал. Но я же объяснил — я не был уверен, что все сработает и…

— Да-да, я поняла. Вот поэтому мы сейчас сидим, мило улыбаемся друг другу и пьем кофе. Но на этом, пожалуй, лимит доверия по отношению к тебе исчерпывается.

— Как знаешь! Что ж, будем довольствоваться малым.

В этот момент официантка вернулась, неся в руках какую-то белую хламиду, и протянула ее Эми. Девушка развернула ткань. Это оказалось что-то вроде распашонки на взрослого, только с завязками сзади. А на груди красовалось весьма натуралистично изображенное сердце, истекающее кровью.

— Что это? — брезгливо спросила Эми, держа одежку на вытянутых руках.

— Ваш маскарадный костюм, — ответила официантка с милой улыбкой. — К сожалению, это все, что осталось.

Никакого сожаления, она, конечно, не испытывала. Скорее, злорадство.