— Но почему вы не сказали мне сразу? Наплели про стрижку? Про свадьбу сестры?

— Сестра у меня и впрямь замуж выходит, на Сильвестра. И стрижку вы мне сделали чудесную! Просто… Себ же не знал, что вы беременны. Я когда увидела, растерялась, если честно, боялась, что вы разволнуетесь и…

— И рожу, — улыбнулась Мария.

— Вроде того.

Она покачала головой, поудобнее пристроила на локте крошечную голову спящей малышки.

— В этом весь Себ. Нерешительный… Ему всегда было трудно определиться. Мы из-за этого часто ссорились. Глупо все вышло.

— Главное, что теперь все хорошо.

— Да, — вздохнула она, — скорее бы выписка.

Но, увы, выписывать их не спешили из-за осложнений. И я продолжила метаться из одного края города в другой, навещая то Себа, то Марию с малышкой. Кольцо, как и прежде, красовалось на пальце и не снималось. Даже после того, как Себ поговорил с Марией. После того, как она призналась мне, что простила его и любит. Значит, еще оставалась надежда, что заклятие кольца еще связывает меня с Джессом. Который так и не вернулся…

— Я чувствую его, — упрямо твердил Себ. — Что-то изменилось, но я уверен, он где-то здесь. Знаешь, мы… мы могли быть рядом, но оставаться невидимыми для тебя…

— Это я уже поняла, — вздохнула я.

— Он появится!

В один из дней мне позвонил Мартон. Если честно, я вообще о нем забыла!

— Я надеюсь, я выдержал достаточно времени, чтобы ты решила свои дела и нашла для меня свободный вечер?

Я смутно вспомнила, что отговаривалась тем, что занята. Теперь и врать не придется.

— Если честно, то нет. Мой близкий друг пришел в себя после комы, а его жена только что родила ребенка. У них нет родственников, и я разрываюсь между двумя больницами!

К моему удивлению, Мартон не обиделся и не рассердился.

— Я могу чем-то помочь? — спросил он. — Может, что-то нужно?

И хотя я не была готова к тому, чтобы видеться с ним, я сдалась. Если так будет продолжаться, я сама заболею.

— Ты всерьез?

— Эми, у меня есть свободное время и есть связи в медицине. И есть желание облегчить тебе жизнь. Так что да, я серьезно.

— Хорошо. Нужно забрать лекарство для Себа… — я продиктовала адрес и объяснила, куда его отвезти. — Я как раз еду к нему в больницу, так что там и увидимся.

— Это радует. Что ж, до скорого.

Встретились мы в холле. С Себом я не стала его знакомить. Ни к чему это сейчас, да и что я скажу?

— Ты выглядешь… уставшей, — обеспокоенно заметил Мартон. — Отвезти тебя домой?

И я согласилась снова. Я устала быть сильной. Я устала быть доброй. Я устала быть заботливой. Я хотела, чтобы кто-то позаботился и обо мне, наконец…

В машине я продиктовала адрес и просто прислонилась к стеклу, закрыла глаза. Не было сил на разговоры. Мартон деликатно молчал, и я была ему безмерно благодарна за это молчание. Неужели мне, наконец, встретился человек, который готов придержать свои желания (а его интерес ко мне был совершенно очевидным), и прислушаться к моим? Я зажмурилась, прогоняя слезы. А мое, мое желание в чем? Сколько я еще буду каждый вечер взывать к пустоте?

— Приехали, — сказал он через какое-то время.

Я вздрогнула, выпрямилась и поняла, что задремала.

— Спасибо тебе, — тихо поблагодарила я.

— Не за что. Эми, если что, я могу побыть твоим личным шофером, — он сверкнул улыбкой, — согласен хоть на такую роль, раз уж для другой не самое подходящее время.

— Время и впрямь нелегкое, — согласилась я, отвечая на незаданный вопрос.

Мартон развернулся, склонился ко мне и зашептал тихо:

— Я готов подождать, если только я могу надеяться, что когда-нибудь…

И вдруг поцеловал меня. Легко коснулся губами губ. Замирая. Ожидая ответного шага.

Шаг — отодвинуться. Второй шаг — собраться с мыслями. Третий шаг — объяснить.

Но третий шаг я так и не сделала. Мартон заговорил сам.

— Я поторопился, Эми, прости. Но я действительно хочу помочь. Ты очень нравишься мне, и я хочу… Если только ты… Черт.

Он запустил пятерню в волосы и взъерошил их. Молчание растягивалось.

— Прости, — только и сказала я и вышла из машины.

Мартон уехал лишь тогда, когда я поднялась на крыльцо и открыла дверь. Мне было плохо, очень плохо, так плохо, как не было еще никогда. Я села прямо на пол возле двери. Зажмурилась. Закрыла лицо ладонями и только тогда поняла.

Кольца на руке больше не было…

Крис и Мирек и впрямь поженились на Сильвестра к большому неудовольствию родителей с обеих сторон. Те-то тщательно распланировали торжество, начиная от рассадки гостей и заканчивая количеством ярусов на свадебном торте. А молодые вместо этого по-тихому расписались в ратуше и укатили в Париж. Прямо в новогоднюю ночь.

— Увидим фейерверки прямо из самолета, — хлопала в ладоши Кристина.

В моем воображении подобный план был омрачен количеством пьяных пассажиров в самолете, давкой в аэропорту и необъятным количеством туристов перед Эйфелевой башней, но молодожены были довольны.

— Ма, ну Рождество-то мы провели, как положено, с вами, в семейном кругу, — обнимала Крис заплаканную маму.

Отчим стоял в стороне, поджав губы и делая вид, что его это не касается. Крис улетала в Париж с мужем, Каро собиралась встречать Сильвестра в компании друзей («я же совершеннолетняя, теперь он мне не запретит!»), и он понимал, что больше не может контролировать дочерей. Мне даже стало немного жаль его.

Посреди зала сияла шарами и гирляндами новогодняя елка, которую то и дело задевали чемоданами. Из всех динамиков лились праздничные песни, оживленные люди провожали и встречали родных, друзей и возлюбленных, осыпая их поцелуями и поздравлениями.

— Может, ты поедешь к нам? — робко предложила мама.

— Нет, спасибо, у меня свои планы.

Моими планами было лежать дома на диване в обнимку с котом и плакать. У меня прекрасно это получалось, поскольку последний месяц я только этим и занималась. Хотя нет. Еще я помогла Себу с выпиской. Помогла ему встретить из роддома Марию с дочкой. Помогла им добраться до дома. Продала еще несколько драгоценностей, чтобы купить самое необходимое для малышки. Помогла подключить Элека к возбуждению уголовного дела о незаконном присвоении чужой собственности — в отношении дяди Себа. Купила себе машину. Так что да, я много чем занималась. Но это днем. А вечера принадлежали отчаянию и глухой тоске.

Мамино предложение было четвертым, которое я отвергла за эти дни. Первое поступило от Себа с Марией, которые, похоже, считали меня своей феей-крестной. Я, конечно, была рада за них, но картинка чужого счастья казалась невыносимой. Второе пришло от Фриды, которая последний месяц жила в Лимерике с новым избранником, ирландским актером. Третье было от Беаты, зазывавшей меня в Чехию на знакомство с ее женихом и «его очаровательным кузеном, если, конечно, у тебя не срослось с Мартоном».

С Мартоном у меня не срослось. С того дня, как он меня поцеловал, он не появлялся и не звонил, но его исчезновение не вызвало у меня ничего, кроме облегчения. Я не хотела его обманывать. И не смогла бы ничего ему объяснить. Я и себе-то не могла!

Стоило мне об этом подумать, как зазвонил телефон:

— С наступающим, Эми, — сказал Мартон, — может, я опять не вовремя, но я подумал, что если не спрошу, то буду об этом жалеть… Я бы очень хотел встретить Новый год с тобой. Я иду к друзьям, компания небольшая, но теплая. У них квартира в самом центре старого города. Если у тебя нет планов, конечно, хотя о чем я говорю, дурак, за несколько часов до полуночи и вообще…

— У меня нет планов. И я принимаю твое приглашение.

— Правда? — обрадовался он. — Эми, ты не представляешь, как я рад! Я столько раз хотел тебе позвонить, но боялся, что…

— Мартон, — оборвала его я, — я приеду. Говори адрес.

— Я могу заехать за тобой.

— Нет, я на машине.

— Хорошо, хорошо, — поспешно согласился он.

Добравшись до дома, я приступила к сборам: приняла душ, уложила волосы, тщательно подвела глаза. Выбрала платье от какого-то известного всем, кроме меня, модного дизайнера, присланное Фридой в подарок.