Я сжала пальцы.

— Они тебя любят, — тихо сказала я.

— Да, — ответил Норд спокойно.

— А меня — нет.

Он остановился, посмотрел на меня сверху вниз.

— Тебе и не нужно их любви. Будет достаточно моей. Но... Уважать тебя им придётся.

Мы пошли дальше. Я старалась держаться ровно, но внутри всё сжималось. Я была здесь чужой. Ошибкой. Вещью, которую он привел туда, где мне не место.

И всё же.... Он шел рядом. Не впереди. Не таща за собой. А рядом. И это злило их сильнее всего. Я поняла это по последнему взгляду одной из женщин — красивой, холодной, слишком уверенной. Она смотрела на меня так, будто я украла что-то, что принадлежало ей по праву.

Я не украла. Меня просто не отпускают домой.

Мы остановились у края тропы, где лес редел и открывался вид на воду. Здесь было тихо — только ветер и далёкие голоса. Норд сел на поваленное дерево и жестом позвал меня к себе.

— Ты сегодня смеёшься чаще, — сказал он, будто между делом.

— Это плохо? — я посмотрела на него снизу вверх.

— Непривычно, — честно ответил он. — Но... Мне нравится. Очень.

Я усмехнулась.

— Ты сегодня сжёг шесть панкейков. Это должно было напугать меня.

— Зато седьмой выжил, — хмыкнул он. — Как и я.

Я рассмеялась снова. Он поймал этот звук, задержал взгляд, и в нём было что-то тёплое, почти опасное. Не давление. Не контроль. Просто внимание.

— А эти дома... — начала я, чтобы не думать о его взгляде. — Они красивые. Я не ожидала.

— Мы строим надолго, — сказал он. — Здесь не любят временное.

— А люди? — тихо спросила я.

Он понял, о чём я.

— Люди привыкают, — ответил он. — Не сразу. Но привыкают.

Я хотела сказать что-то ещё, но воздух вдруг изменился. Не звук — ощущение. Я напряглась раньше, чем увидела его.

Рейн вышел из-за деревьев спокойно, будто имел на это полное право. Как будто это не вторжение. Как будто он просто.... вернулся домой.

Моё тело среагировало мгновенно. Я даже не подумала — шагнула назад и прижалась к Норду, почти спряталась за его спиной. Сердце ударило в горло.

Норд тут же встал. Медленно. Тяжело. Между мной и Рейном.

— Уйди. — сказал он глухо.

Рейн усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Ты не можешь меня выгнать, — спокойно ответил он. — Я здесь не из-за тебя.

Его взгляд скользнул мимо Норда — ко мне. Я сжала ткань его куртки пальцами, будто это могло удержать меня на месте.

— Она и моя пара тоже, — сказал Рейн ровно. — Ты это знаешь.

Мир сузился.

— Ты не имеешь права.... — начал Норд.

— Имею, — перебил Рейн. — Полное. Такое же, как и ты. Я имею право быть рядом с ней. Видеть её. Говорить с ней.

Норд сделал шаг вперёд. Я почувствовала, как напряглись его мышцы, как он стал шире, опаснее.

— Она боится тебя, — сказал он тихо. — Ты это видишь?

Рейн чуть склонил голову, будто присматривался ко мне внимательнее.

— Это временно, — ответил он. — Она просто ещё не поняла.

— Она не вещь, — голос Норда стал жёстким, как камень. — И не выбор по очереди.

Я не выдержала. Выглянула из-за его бока.

— Я не хочу, — сказала я. Голос дрожал, но я сказала. — Я не хочу, чтобы ты был рядом.

Рейн посмотрел на прямо на меня. Долго. Слишком долго.

— Это не отменяет связи, Кира, — тихо произнес он. — Ты можешь прятаться за ним сколько угодно. Но ты всё равно моя.

Норд зарычал. Настояще. Низко.

— Уходи, пока я прошу, — сказал он. — В следущий раз я не буду говорить.

— Я никогда не состояла в отношениях втроём, — говорю я ровно, не повышая голоса. — И не собираюсь начинать.

Рейн усмехается, откидываясь на спинку дивана так, будто разговор его развлекает.

— Тебе со мной понравится больше, — произносит он лениво. — У меня опыта побольше, чем у Норда.

Норд резко поворачивается к нему.

— Рейн, — начинает он жёстко.

Но я его опережаю.

Я чуть наклоняюсь вперёд, беру бокал, медленно кручу его в пальцах и только потом поднимаю взгляд.

— Я люблю красивые букеты, — говорю спокойно.

Рейн приподнимает бровь.

— Но только из цветов, — продолжаю я. — А не из венерических заболеваний.

В зале на секунду повисает тишина. Та самая — плотная, неловкая, когда кто-то слишком точно попал.

Норд сначала замирает, а потом резко отворачивается, пряча улыбку в бокале. Рейн смотрит на меня несколько секунд. Внимательно. Без злости. Скорее с интересом — новым, хищным.

— Ты дерзкая, — наконец говорит он. — И ты зря думаешь, что эта дерзость тебя спасёт.

— Я и не рассчитываю, — отвечаю я. — Мне достаточно, чтобы это тебя задевало.

Он усмехается.

— Ты слишком много о себе думаешь.

— А ты слишком мало думаешь о других, — пожимаю я плечами.

Рейн наклоняется ближе.

— Этот остров не про «хочу» и «не хочу», Кира.

— Тогда он очень ошибается адресом, — говорю я тихо. — Потому что я именно про это.

Норд наконец смотрит на меня — внимательно, долго. И в его взгляде впервые появляется не уверенность. А уважение. И я понимаю ещё одну вещь: если они привыкли, что женщины здесь соглашаются, то я для них — не трофей. Я — проблема.

Рейн наклоняется ближе, слишком близко. Его голос становится тише, сладким, липким.

— Ты ещё будешь стонать подо мной, — говорит он с насмешкой. —И тогда я напомню тебе, какой дерзкой ты была.

Меня передёргивает — не от страха, от отвращения.

— Это будет происходить только в твоих больных фантазиях, — отвечаю я резко. — И, пожалуйста, оставь меня вне их.

Он улыбается шире, будто мои слова его только подзадоривают. И тут я делаю ошибку.

— Хотя.... — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать. — Я могу сжалиться. Возможно, однажды глубокой ночью я позову тебя.

Я делаю паузу, а потом добавляю, уже слишком поздно:

— Чтобы ты посмотрел, как мы будем развлекаться с Нордом.

Тишина падает тяжёлым грузом. Я осознаю сказанное не сразу. Слишком поздно. Слова уже повисли между нами — дерзкие, вызывающие, опасные.

Норд резко поворачивается ко мне.

— Кира.... — начинает он.

Рейн же медленно выпрямляется. Его взгляд темнеет, становится острым, внимательным — без пошлости, но с чем-то куда более опасным.

— Осторожнее, — произносит он тихо. — Ты даже не представляешь, с чем сейчас играешь.

— Уже представляю, — отвечаю я, стараясь держать лицо, хотя внутри всё сжимается. — И мне это всё ещё не интересно.

Он ухмыляется, отводя взгляд.

— Смелая, — говорит Рейн. — Посмотрим, как долго будешь сопротивляться.

— Я устала, — говорю я, смотря на Норда. — Хочу домой.

Он ловит мой взгляд сразу, без вопросов, будто этого и ждал.

— Тогда пойдём, — отвечает он спокойно.

Рейн напрягается заметно. Его плечи становятся жёсткими, взгляд — уже не насмешливый.

— Она могла бы остаться у меня, — говорит он, словно между прочим.

Норд даже не смотрит в его сторону.

— Нам и вдвоём очень даже хорошо, — отвечает он ровно.

Рейн усмехается.

— Не ври себе, брат. Я знаю, что между вами ещё ничего не было.

Рейн переводит взгляд на меня.

— И если бы было — разговор был бы совсем другим.

— Это не твоё дело. — отрезаю я.

Мы с Нордом встаём и выходим наружу.

Ночной воздух холоднее, чем внутри, и бьёт в голову почти так же, как алкоголь. Я беру Норда за руку — резко, уверенно, будто мне нужно за что-то зацепиться.

Мысли путаются. Алкоголь всегда делал со мной это — стирал границы, вытаскивал наружу то, что днём я бы что раз обдумала. Я всегда творила глупости, когда выпивала. Всегда.

— Осторожнее, Кира, — доносится сзади голос Рейна. — Ты же знаешь, чем заканчиваются такие прогулки.

Я останавливаюсь. Он делает ещё один шаг ближе и добавляет что-то пошлое — тихо, нарочно, так, чтобы услышала только я.

И внутри что-то щёлкает. Я даже не думаю. Разворачиваюсь, тяну Норда за ворот куртки — и целую его.