Пар поднимается от кастрюли, окна слегла запотели, а лампа над столешницей льёт мягкий золотой свет — домашний, слишком уютный для моей жизни. Я стою у плиты, помешиваю овощи в глубокой сковороде и ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Норд позади меня.

Не просто присутствует — занимает пространство целиком. Его движения уверенные, спокойные, будто он здесь был всегда. Норд переворачивает мясо на раскалённой сковороде, и звук шипения заполняет кухню. Запах — густой, насыщенный — подниматся в воздух: поджаренная корочка, чеснок, чёрный перец, что-то копчёное. Мясо румянится до темно-золотого цвета, сок пузырится по краям.

Раньше.... Я готовила одна. Алекс сидел в комнате, свет от телевизора мигал на стенах, геймпад щёлкал в его руках. Иногда он даже не спрашивал, что на ужин. Я приносила тарелку — и всё.

А сейчас всё иначе.

— Ты приготовил еды на роту солдат? — говорю я, кивая на его сковороду.

Он усмехается, не поднимая глаз.

— Нет. Я просто не люблю голодать.

Я беру нож, начинаю резать салат — хрустящие листья, огурцы тонкими ломтиками, помидоры, которые лопаются под лезвием, выпуская сок.

— Норд, серьёзно.... — я оглядываюсь. — Это тонна мяса.

Он переводит на меня взгляд — спокойный, тёмный, чуть ленивый.

— Мне нужно много энергии.

— Для чего?

Он делает паузу, выключает огонь, и уголок его губ поднимается.

— Чтобы ночью утолить твои аппетиты сполна.

Я фыркаю, качая головой, но чувствую, как тепло поднимается по шее.

— Самоуверенный.

— Практичный. — парирует он.

Я смешиваю салат с лёгкой заправкой — оливковое масло, лимон, щепотка соли. Запах свежести резко контрастирует с насыщенным ароматом мяса и тушёных овощей. Гарнир доходит в кастрюле — крупа мягкая, рассыпчатая, впитывает масло и специи.

Я раскладываю всё по тарелкам и снова смотрю на количество еды. Он правда приготовил много. Очень много. Хотя, он ведь и сам не маленький. Наверное, такое телосложение требует больше пищи.

Я смотрю на него и понимаю, что мне нравится делить это с ним. Нравится стоять рядом, обмениваться короткими взглядами и шутками. Нравится ощущение, что я не одна на кухне — не просто готовлю для кого-то, а готовлю вместе.

Мы только накрыли на стол.

Пар поднимался от тарелок, мясо ещё тихо шкворчало в собственном соку, салат блестел под светом лампы, а гарнир источал тёплый, маслянистый аромат. Я уже потянулась к стулу, собираясь сесть.

В дверь ударили. Не постучали. Ударили. Резко. Глухо. Так, что стены дрогнули. Я вздрогнула, в Норд.... улыбнулся. Спокойно. Медленно.

— А вот и гости, — сказал он, будто мы ждали кого-то на чай.

Он пошёл к двери, не ускоряя шаг, не обращая внимания на новый удар — громче, яростнее. Моё сердце уже колотилось где-то в горле, но он даже не обернулся.

Замок щёлкнул. Дверь распахнулась — и я не сразу поняла, что произошло. Норд просто исчез из проёма. А потом послышался удар.

Норд и Рейн кубарем покатились по прихожей, ударяясь о стены, сбивая обувь, цепляя вешалку. Звук — глухие удары, рычание, тяжёлое дыхание. Рейн был взбешён — это чувствовалось в каждом движении. Он бил Норда без остановки, кулаки врезались в плечи, в корпус, в челюсть.

Норд отвечал. Не уступая ни сантиметра. Они сцепились, словно два хищника, слишком большие для моего маленького пространства. Шкаф скрипнул, что-то упало, зеркало задрожало на креплении. Их масса, сила — всё казалось слишком громким, слишком нереальным.

Я застыла на секунду. Потом ещё. И только когда очередной удар сотряс стену, я сорвалась.

— ХВАТИТ!

Мой голос прорезал шум. Они замерли не сразу — ещё несколько тяжёлых движений, дыханий, напряжение — и Рейн поднялся первым.

Его грудь вздымалась, глаза горели. Он подошёл ко мне — слишком быстро — и схватил за запястье. Тёплая, жёсткая хватка.

Рейн притянул мегя к себе, так близко, что я почувствовала жар его тела, запах кожи, металла, адреналина. Его нос скользнул в мои волосы, дыхание коснулось шеи.

И он прорычал — низко, почти по-звериному. Это должно было меня напугать. И напугало. Но вместе с этим — где-то глубже — по позвоночнику прошла странная, запретная искра, от которой дыхание сбилось. Я замерла в его руках.

Норд вскочил раньше, чем я успела вдохнуть. Я почувствовала, как его присутствие приблизилось — тяжёлое, напряжённое, готовое рвать пространство на части.

— Отпусти её. — его голос низкий, угрожающий.

Он попытался оттащить Рейна, но тот увернулся — легко, почти играючи — и оказался позади меня. Рука легла на мою шею, удерживая, не причиняя боли, но давая понять: он сильнее. И он слишком близко.

Рейн снова вдохнул запах моих волос, глубже, медленнее.

— Норд слишком сильно оставил на тебе свой аромат, — пробормотал он, голос хриплый. — Теперь моя очередь.

Я почувствовала, как тело Норда напряглось. Это было не раздражение — не то спокойное превосходство, к которому я привыкла. Это была злость. Настоящая. Тяжёлая и холодная. Рейн прижался ко мне сильнее, его рука скользнула по моей ключице, в опасной близости от груди.

— Она наша общая пара, — сказал он, не сводя глаз с Норда. — А не только твоя. Ты сказал что вернёшь её, а вместо этого наслаждался ею. Один.

Несколько секунд я молчала. Секунд, в которых воздух стал густым, почти неподвижным. Потом я резко выдохнула.

— Да заткнитесь вы оба.

Они замерли.

— Мы не на острове. И у меня, — я понизила голос до шипения, — кругом соседи.

Я толкнула Рейна в грудь спиной. Он отступил на шаг.

— Грубиян. — фыркнула я.

Уголок его губ дёрнулся.

— Я знаю, что ты только что возбудилась. — промурлыкал он.

Во мне вспыхнула злость — мгновенная, горячая.

— На кухню. Оба.

Мой тон не оставлял выбора. Они молча пошли. Я достала ещё приборы, поставили тарелку перед Рейном, разложила еду — механически, стараясь не думать о взглядах, которые ощущала кожей.

Я не двигалась. Даже дышала осторожно. Моя щека лежала на широкой груди — теплой, обнаженной, медленно поднимающейся под моим ухом. Ровное биение сердца отдавалось во мне, будто я слушала его изнутри. Запах — знакомый, терпкий.

Спиной я ощущала другое тело, но такое же тепло. Такое же обнажённое. Чужое дыхание касалось моего затылка, лениво скользило по коже.

Я замерла окончательно. Не от страха. Это было хуже. Моё тело..... не паниковало. Не отталкивало. Наоборот — расслаблялось в этой ловушке тепла, впитывало его, будто это было самым естественным положением в мире. Сердце ускорилось, и я ненавидела себя за то, как приятно было чувствовать их рядом.

Мне нравилось. Но я не хотела признавать это — даже мысленно. Особенно мысленно. Я попыталась чуть глубже вдохнуть — и именно тогда рука за моей спиной медленно скользнула по бедру. Неторопливо, почти лениво. Поглаживание было лёгким, будто Рейн проверял — проснулась ли я.

Я закрыла глаза крепче.

— Ты напряглась, — голос Рейна был хриплым после сна, почти шёпотом.

Передо мной грудь Норда тихо дрогнула — он тоже проснулся. Его пальцы коснулись моих ключиц. Тёплые, широкие — они провели едва ощутимую линию вдоль кожи, словно успокаивая.... или отмечая своё присутствие.

— Она не боится, — сказал он спокойно.

Я сглотнула.

— Я не... — голос предательски охрип. — Я просто проснулась.

Рука на моём бедре не остановилась.

— Твоё тело говорит иначе, — мягко заметил Рейн.

Я вспыхнула — хотя никто этого не видел. Или видел слишком хорошо. Мне хотелось отстраниться. Сесть. Разорвать этот треугольник ощущений, в котором я оказалась. Но я не двигалась.

Потому что часть меня — слишком честная, слишком жадная — не хотела, чтобы это заканчивалось. Пальцы Норда снова коснулись моей кожи — на этот раз ещё медленнее, задерживаясь у основания шеи.

— Не думай, — тихо сказал он. — Просто будь здесь.