И я ненавидела то, насколько легко мне было послушаться. Я лежала между ними, слушая два дыхания, чувствуя два источника тепла — и понимала, что самым пугающим во всём этом было не двое мужчин в моей постели. А я сама. И моё желание к ним обоим одновременно.

Но я всё-таки попыталась встать. Очень осторожно — сначала плечом, затем ладонью, упираясь в грудь Норда, чтобы приподняться. Мне казалось, если двигаться достаточно тихо, я смогу выскользнуть из этого кольца тел, пока они не успели среагировать. Наивная.

Рука Рейна на моём бедре сжалась чуть крепче — не больно, но достаточно, чтобы остановить.

— Куда собралась? — лениво протянул он у моего уха.

Я замерла, но всё же попыталась повернуться.

— Встать. Это.... неловко.

Норд тихо усмехнулся — звук прокатился по его груди под моей щекой. Его рука скользнула с ключиц к плечу и мягко надавила, возвращая меня обратно.

— Не сказал бы, что ты выглядишь неловко, — произнёс он спокойно. — Скорее.... слишком удобно устроилась.

— Отпустите, — сказала я, стараясь звучать твердо.

Рейн придвинулся ближе — почти вплотную, тепло его тела усилилось у моей спины.

— Ты напрягаешься словами, — прошептал он. — А не телом.

Я вспыхнула.

— Ты всегда такая смелая, — добавил он, — пока не оказываешься между нами.

Я попыталась снова подняться — на этот раз резче. Бесполезно. Норд даже не изменил положения — просто удержал меня одной рукой, будто я весила ничего.

— Спокойно, — сказал он тихо. — Мы не держим тебя силой.

Пауза.

— Ты сама не уходишь.

Это попало точно в цель — меня злил тот факт, что он прав. Рейн провёл пальцами вдоль моего бедра вверх, медленно, нарочито дразня.

— Если хочешь уйти — скажи честно, — его голос стал ниже. — А не делай вид, что тебя не заводит внимание.

— Рейн.... — прошептала я, кожа бёдер горела от его касаний.

— Что? — он усмехнулся прямо у моего уха, его губы касались меня слишком близко. — Ты думаешь, мы не чувствуем, как ты реагируешь?

Я сжала зубы. Норд наклонился чуть ниже — его пальцы снова коснулись моей шеи, почти невесомо.

— Не пугайся себя, Кира, — сказал он. — Ты не железная.

Рейн тихо добавил:

— И уж точно не невинная девочка, которую надо отпускать с утра пораньше.

Я резко выдохнула.

— Вы невозможны.

— Но ты всё ещё здесь, — заметил он.

Я лежала между ними, зажатая не столько руками, сколько их уверенностью, их теплом, их голосами — и понимала, что борьба внутри меня куда сильнее, чем попытка вырваться наружу.

Их руки стали более наглыми. Ладонь Рейна соскользнула вниз, протискиваясь между моих бёдер. А руки Норда уже потихоньку начали расстегивать пуговицы моей пижамы. Я резко выдохнула и всё-таки повернулась, игнорируя их руки.

— Стоп. Хватит.Оба замолчали — не отпуская, но позволяя мне говорить.

— Как вы вообще оказались в спальне? — я посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Я ясно сказала — диван в гостиной.

Рейн усмехнулся. Конечно усмехнулся.

— Я не собираюсь спать на диване, пока моя пара одна в кровати.

Слова прозвучали так спокойно, будто это был самый очевидный факт на свете. Я снова вспыхнула.

— Во-первых — я не....

— Во-вторых, — перебил меня Норд, — Рейну нельзя доверять. Поэтому я тоже здесь.

Я повернулась к нему.

— Ты сейчас серьёзно?!

Он не выглядел ни виноватым, ни смущённым. Вообще никак.

— Абсолютно.

— Вы оба невозможны. — я попыталась вывернуться окончательно. — Это моя спальня! Моя кровать! Мой дом! И я сказала.....

Норд притянул меня к себе раньше, чем я успела закончить. Поцелуй был внезапным — тёплым, уверенным, заставляющим слова оборваться на полпути. Его ладонь легла мне на затылок, удерживая близко, не грубо — но так, что спор внезапно перестал иметь значение.

Я хотела возмутиться. Правда хотела. Но на секунду — всего на секунду — позволила себе забыться в этом ощущении. И именно в этот момент я почувствовала движение рядом.

БАХ.

Ещё один удар я услышала когда выходила из спальни, глухой, металлический.

— Я сказал — не трогай меня! — раздался голос Рейна.

— Тогда не веди себя как идиот, — спокойно ответил Норд.

Это не братья. Это кошмар наяву. Ещё один звон — будто что-то упало на плиту. Запах кофе. Свет утреннего солнца. Абсолютно обычное утро.... если не считать того, что Норд держал в руке кастрюлю с толстым дном, а Рейн стоял напротив него, потирая затылок.

Точнее — делал вид, что потирает. Потому что кастрюля выглядела хуже него. Я остановилась в дверях.

— Что. Вы. Делаете.

Они оба повернулись ко мне. И только тогда я заметила это. Ни синяков. Ни царапин. Ни ссадин. Ничего. Вчера они дрались так, что я была уверена — сегодня хотя бы один из них будет выглядеть как участник уличной войны.

Но их лица были абсолютно чистыми. Словно ничего не происходило. Я медленно перевела взгляд на кастрюлю. Дно было заметно вогнуто внутрь. Я нахмурилась.

— Это... — я взяла её из рук Норда и повернула к свету. — Это толстое дно. Такая штука нормальному человеку череп проломит.

Рейн пожал плечами.

— Повезло, значит.

— Повезло?! — я уставилась на него. — Тебя только что ударили этой штукой по голове!

— Он драматизирует, — спокойно сказал Норд. — Я бил не в полную силу.

Я снова посмотрела на кастрюлю. Потом на идеально целого Рейна. Потом снова на кастрюлю.

— Она согнулась.

Рейн ухмыльнулся.

— Видимо, слабая кастрюля.

Я прищурилась.

— А вчерашние царапины? Ссадины? Куда они делись?

Молчание. Короткое. Подозрительное. Норд отвернулся к плите.

— Зажили.

— За ночь?

Рейн усмехнулся:

— Мы быстро заживаем. Хороший метаболизм.

Я скрестила руки.

— Вы думаете, я идиотка?

Они переглянулись. И это переглядывание мне совсем не понравилось. Я медленно поставила кастрюлю на стол.

— Либо вы сейчас объясняете, что происходит.... — я выдерживаю паузу. — Либо я начинаю бить вас этой штукой уже в всерьез.

Рейн улыбнулся шире.

— Тогда я ничего не скажу. Это будет интересно. А тебе будет удобнее бить меня сидя на мне.

Я закрыла глаза. Это утро обещало быть длинным..... И странным. Я не отводила взгляда.

— Я жду.

Рейн прислонился к столешнице, всё ещё ухмыляясь — но в его глазах мелькнуло что-то серьезное. На секунду. Настолько короткую, что я почти решила, будто показалось.

— Ладно, — сказал он. — Допустим.... мы не совсем обычные.

Я нахмурилась сильнее.

— Это не объяснение.

Он наклонил голову, изучая мою реакцию.

— Люди так быстро не восстанавливаются. И кастрюли об головы не гнут, ты же понимаешь?

— Спасибо, капитан очевидность.

Он чуть тише добавил:

— Есть вещи.... о которых ты пока не знаешь. О нас. О себе рядом с нами.

Моё сердце неприятно кольнуло.

— Это звучит как начало плохого фильма ужасов.

Рейн не улыбнулся.

— Это звучит как правда.

Я уже открыла рот, чтобы потребовать нормальный ответ — без загадок — когда Норд спокойно поставил кружку передо мной.

— Не слушай его.

Я повернулась.

— Что?

Он пожал плечами, абсолютно невозмутимый:

— Рейн в детстве падал головой вниз. С тех пор считает себя сверхсуществом.

— Эй! — рявкнул Рейн.

— Кастрюля прогнулась, потому что она дешёвая, — продолжил Норд. — Царапины зажили, потому что мы здоровые взрослые мужчины. Загадки закончились.

Я прищурилась.

— Вы издеваетесь надо мной.

Рейн снова ухмыльнулся — напряжение исчезло, будто его и не было.

— Немного.

Я перевела взгляд между ними. Один слишком спокоен. Второй слишком доволен. И оба — явно что-то скрывают. Я покупала набор кастрюль в довольно известном магазине, марка явно не дешёвая. Сделав глоток кофе я сделала вид что поверила.