Он был красив. Очень. Огромный — под два метра ростом, мощный, с загорелой кожей, что казалось странным для этого холодного климата. От него исходила сила, почти животная.

Я перевела взгляд на Алекса. Он молчал. Ждал. Как всегда — чтобы я говорила, решала, делала.

Я представилась. Он — тоже. Норд Фрост. Глава острова.

Я протянула документы на дом и наследования и сказала, что мой парень собирается продать дом.

Норд взял бумаги, его пальцы намерено коснулись моей руки. По коже пробежали мурашки. Алекс это видел. И снова промолчал.

При слове «парень» лицо Норда изменилось. Стало жёстким.

— Дом нельзя продать, — сказал он. — Остров наш. И только мы решаем, как и чем здесь распоряжаться.

Мы сцепились словами. Я не привыкла отступать. Мужчины меня не пугали — ни в судах, ни в кабинетах. Я отстаивала свои права жёстко и хладнокровно.

Он смотрел на меня в упор.

— Вы голодны, — сказал он вдруг.

Я моргнула.

— И вести переговоры, пока дама не утолила свой голод, — добавил он, — крайне невежливо.

Он повернулся и жестом велел нам следовать за ним. В сторону таверны. И почему-то у меня было ощущение, что это утро только начинается.

В таверне стало тихо в тот самый момент, когда мы вошли.

Не напряжённо — уважительно. Люди словно заранее знали, как именно нужно себя вести. Кто-то встал, кто-то отодвинул стул, кто-то отвёл взгляд. Несколько голосов почти одновременно произнесли:

— Лучший стол.

Норд даже не замедлил шаг. Он шёл так, будто это место было продолжением его тела, а все вокруг — его частью. Нас усадили у окна, за массивный стол из тёмного дерева. Норд сел напротив меня.

И не спускал с меня взгляда.

Ни на секунду.

Это не было навязчиво. Не было грубо. Это было.... хищно. Спокойно. Уверенно. Так смотрят те, кто привык брать, а не просить.

Я чувствовала это кожей.

На стол был почти мгновенно поставили тарелки. Мясо. Много мяса. Крупные, сочные куски, от которых поднимался горячий пар. Запах был густой, насыщенный, пробивающий. Желудок сжался — от голода или чего-то другого, я не сразу поняла.

Алекс молча взял приборы и начал есть. Не глядя на меня. Не глядя на Норда. Сосредоточенно, будто вокруг ничего не происходило. Будто я сидела не рядом с ним, а где-то в другой комнате. Как знакомая. Как фон.

Я не притронулась к еде.

Норд сразу это заметил.

— Почему вы не едите? — спросил он спокойно.

— Я не ем мясо, — ответила я так же ровно.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Это северный олень, — сказал он. — Очень сочное мясо. Питательное. Даёт много энергии.

Он сделал короткую паузу, глядя мне прямо в глаза.

— А энергия вам скоро понадобится.

Интонация была мягкой, но смысл — слишком прозрачным. Тёплая волна прокатилась по телу, и я снова разозлилась. На него. На себя. На то, как предательски реагирует моё тело.

Норд ел так, будто мир вокруг существовал лишь фоном для этого процесса. Большие куски мяса исчезали с тарелки один за другим, спокойно, уверенно, без спешки, но в таком количестве, что мне оставалось только моргать. В его руках нож и вилка выглядели почти игрушечными. Это не казалось странным — при его росте, плечах, при той тяжёлой силе, что чувствовалась даже когда он просто сидел, — странно было бы, если он ел мало.

Алекс рядом с ним выглядел школьником. Худой, сгорбленный, уткнувшийся в телефон, словно его сюда посадили по ошибке.

Мне принесли запечённые овощи — ароматные, с хрустящей корочкой — и чай. Чашка тёплая, запах густой, незнакомый, будто трава, мёд и холодный воздух одновременно.

— Что за чай? — спросила я, сделав первый глоток.

Норд посмотрел на чашку, потом на меня.

— Его собирают здесь. На континенте его почти нет.

Я кивнула, снова отпила. Чай был слишком вкусным, чтобы быть обычным.

Глава острова смотрел на меня всё время. Не украдкой — прямо. Я ловила его взгляд снова и снова и каждый раз чувствовала странное напряжение, будто воздух между нами становится плотнее. В какой-то момент я заметила его зрачки. Они расширялись неестественно, темнее, глубже, будто свет в помещении для него не имел значения.

После еды я достала карту и протянула официанту. Тот даже не взял её — мягко вернул, покачав головой.

— Женщина не должна платить, когда рядом мужчина, — сказал Норд ровно. — Это меняет их местами.

Я сжала губы, но промолчала.

— Когда мы сможем обсудить сделку? — спросила я вместо этого.

— Обсудим, — ответил он. — Но сначала вам нужно посмотреть остров. Понять его. А уже потом решать, хотите ли вы продавать дом.

— Дом не мой, — сказала я, глянув на Алекса. — Он его собственник, и если решит продать — так оно и будет.

Алекс даже не поднял головы. Пальцы бегали по экрану.

— Ты можешь сходить, прогуляться, — сказал он. — И сама всё обсудить. Я в этом ничего не понимаю.

Во мне что-то щёлкнуло.

— Ты никогда ничего не понимаешь, — резко сказала я. — Даже не видишь, что он со мной флиртует.

Алекс пожал плечами. — Это нормально. Ты привлекательная женщина.

— Ты не ревнуешь? — спросила я, уже зная ответ.

— Нет, — сказал он, всё так же не глядя на меня. — Я тебе доверяю.

И в этот момент мне стало по-настоящему ясно: последние месяцы он видел во мне не девушку. Не партнёра. А что-то само собой разумеющееся. Фон. Удобную постоянную величину. Как розетку в стене или чашку на столе. Он был мне не парнем — ребёнком, о котором я почему-то должна была заботиться.

Норд ждал меня на улице.

Я вышла. Холодный воздух ударил в лицо, и стало легче дышать.

— Пойдём, — сказал он, переходя на «ты». — Я покажу тебе остров.

Мы шли рядом.

— А твой дружок? — спросил он. — Почему не с тобой?

— Он пойдёт домой, — ответила я. — Юридические дела — не его сильная сторона.

Норд усмехнулся краем губ.

— Рядом с тобой нет мужчины.

Я посмотрела на него.

— А кто тогда?

Он повернул голову, и в его взгляде было что-то тёмное, уверенное.

— Кто угодно, — сказал он. — Но не мужчина.

Остров вокруг стал слишком тихим, слишком живым — будто слушал нас.

Норд говорил и говорил. Его голос ложился на пейзаж так же уверенно, как тропы — на скалы. Он показывал мне места, называл их имена, рассказывал, где вода особенно тёплая летом, где ветер поёт иначе, чем здесь.

Здесь было очень красиво. Честно. Дико, широко, так, будто мир ещё не решил, стоит ли подпускать к себе людей. Но внутри меня это почти не отзывалось. Я слишком привыкла к шуму большого города — к сигналам машин, к свету витрин, вечной спешке. Остров был.... медленным. А я — нет.

Норд это заметил.

— Ты не смотришь. — сказал он без упрёка, просто констатируя факт.

— Смотрю, — возразила я, но тут же выдохнула. — Просто.... Я вернусь в город. Там дом. Работа. Жизнь.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Не всегда можно предугадать, что для тебя готовит судьба.

— Я не из тех, кто верит в судьбу, — сказала я.

— А она верит в тебя, — спокойно ответил он. — Кира Хольм.... Ирония в каждой букве. Со временем ты полюбишь эти места.

Я уже открыла рот, чтобы возразить — резко, привычно, — но не успела. Камень под ногой поехал, земля ушла в сторону, и я почувствовала, как тело теряет равновесие.

Я не упала.

Норд поймал меня одной рукой — ловко, слишком ловко для его размеров — и поднял, прижав к груди, будто я ничего не весила. Мир на секунду перевернулся, а потом остановился.

Я вдохнула — и меня накрыло.

Его запах был густым, тёплым, живым. Смола, соль, что-то звериное и опасно притягательное. На пару секунд у меня словно выбило почву под ногами — не ту, настоящую, а внутреннюю. Сердце ударило слишком сильно, слишком быстро.

Я заставила себя моргнуть. Потом ещё раз.

— Отпусти меня, пожалуйста, — сказала я тише, чем хотела.