— Да.... Вот так, возьми всё, — простонал он, прижимаясь ближе, продлевая общее безумие.

Я чувствовала, как он дрожит, как не отпускает меня, будто боится потерять, и в его голосе сквозь хищность звучало нечто большее — одержимость, принадлежность, желание навсегда связать нас воедино.

Пару минут он дышал мне в шею, по его крупному телу всё била мелкая дрожь. А после его руки начали снова скользить по моему телу, властно изучая каждый изгиб, будто запоминая его. Когда он наклонился и захватил губами мой сосок, по телу прошла редкая волна удовольствия, от которой я выгнулась ему навстречу.

— Я заставлю тебя кончать снова и снова. — прорычал он у самой кожи.

Я чувствовала, как его достоинство снова становятся твёржеф, как напряжение между нами нарастает, и в этом жаре, в его тяжёлом дыхании и моих сбившихся вздохах, мир снова исчезал.

Я проснулась, когда солнце уже стояло высоко. Полдень. Тело ломило так, будто я пробежала марафон.... или пережила что-то гораздо более безумное. Бёдра ныли, поясница тянула, губы были припухшими. И кожа — вся кожа — будто жила собственной памятью. Я не открывала глаза сразу. Сначала пришли ощущения.

Тяжесть одеяла. Тёплый воздух. Его дыхание. Рейн лежал рядом. Я знала это, даже не поворачиваясь. Его присутствие ощущалось, как электричество под кожей — тихое, но мощное.

И память накрыла волной.

Его руки. Большие, горячие, жадные. Его голос — низкий, хриплый, срывающийся на звериное рычание. Слова.... Господи.

Такие слова я слышала только в фильмах для взрослых — грязные, откровенные, беспощадные. Но в его устах они не звучали пошло. Они звучали.... правдиво. Будто он говорил не ради возбуждения, а потому что не мог иначе.

Он говорит, что я создана для него. Что я свожу его с ума. Что он едва держится, чтобы не потерять контроль окончательно. Я приоткрыла глаза.

Свет резал, и я тихо застонала — даже от этого движения мышцы отозвались сладкой болью. Боже. Он вытворял в постели такое, словно мы снимались в каком-то безумном, запрещённом кино. Без пауз. Без стыда. Без осторожности.

Я чувствовала это на коже. Шея. Ключицы. Грудь. Бедра. Я осторожно провела ладонью вниз по телу и тихо втянула воздух. Укусы. Следы его зубов. Тёмные пятна, которые завтра станут ещё ярче.

Он не просто касался меня. Он метил. Целовал. Кусал. Лизал. Словно хотел запомнить каждый сантиметр. Словно хотел, чтобы я запомнила.

Моё тело было липким — от пота, от ночи, от нас. И я покраснела, даже оставшись одна в своих мыслях. Воспоминания вспыхивали слишком ярко: как он удерживал мои запястья, как шептал прямо в ухо, как требовал смотреть на него.

Как я смотрела. Я всё это хотела. Не ожидая от себя такой раскрепощенности, вот это пугало больше всего. Я медленно вдохнула и только теперь позволила себе слегка повернуть голову.

Рейн лежал на боку, лицом ко мне. Его волосы растрёпанны, губы расслабленны, но даже во сне в нём чувствовалась та же опасная сила. Плечи в царапинах — моих. На груди — следы моих зубов.

Я сказала коллегам, что приболела. Голос по телефону звучал достаточно устало, чтобы никто не стал задавать лишних вопросов. Лекции подождут. Мир подождёт. Сегодня существовал только этот номер. И он.

Чистые простыни пахли свежестью, кондиционер тихо гудел, за окном жил своей жизнью город, а я лежала на животе и тихо постанывала, уткнувшись щекой в подушку. Если бы кто-то сказал мне раньше, что Рейн умеет делать массаж так.... божественно, я бы не поверила.

Его ладони скользили по моей спине медленно, уверенно, разогревая мышцы, находя напряженые точки, о существовании которых я даже не подозревала. Он работал так сосредоточенно, почти профессионально — будто изучал моё тело не из желания, а из необходимости понять, где мне больно, где я устала, где держу в себе слишком много.

— Расслабься, злючка, — тихо сказал он.

И я действительно расслаблялась.

Когда его пальцы прошлись вдоль позвоночника, по пояснице, я вздрогнула — не от боли, а от того, как остро ощущала каждое касание. Его руки переместились к бёдрам, к ногам, мягко разминая мышцы после долгого напряжения. Я почти потерялась в ощущениях, почти забыла, где нахожусь.

В этот момент зазвонил телефон.

Я лениво потянулась к тумбочке, но Рейн перехватил меня взглядом — в его глазах мелькнула тень недовольства. На экране высветилось имя Норда. Сердце предательски дрогнуло.

— Ответь, — тихо произнес Рейн, и в его голосе было что-то опасное.

Я перевернулась на спину, прижав телефон к уху.

— Привет...

Голос Норда был тёплым, глубоким, чуть хриплым. Я закрыла глаза, и в груди что-то болезненно сжалось. Я действительно соскучилась. По его спокойствию. По его уверенности. По тому, как он смотрит на меня — будто я не просто женщина, а что-то большее.

Пока мы говорили, Рейн не остановился. Его пальцы продолжали своё медленное путешествие — теперь по моим плечам, по ключицам, вдоль рук. Невинно. Почти. Но слишком близко, слишком чувственно. Он делал это специально.

Провоцировал. Я старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал, когда его ладонь задерживалась чуть дольше, чем следовало бы. Когда кончики пальцев едва касались чувствительных мест, заставляя меня задерживать дыхание.

— Ты точно в порядке? — спросил Норд.

Я прикусила губу.

— Да.... просто устала немного.

Рейн наклонился ближе. Я чувствовала его дыхание у своего уха. Он не касался меня сейчас — это было хуже. Он знал, что я жду.

Смотря на Рейна я вдруг поняла, насколько сильно соскучилась по Норду. Как мне не хватает его рядом. Его спокойной силы. Его рук. Его взгляда. И как странно — лежать здесь, под прикосновениями одного мужчины, и думать о другом.

Желать, чтобы он тоже был здесь. Чтобы его ладони легли на мою кожу. Чтобы его голос звучал не в динамике телефона, а совсем близко.

Рейн провёл пальцами по моей талии — медленно, собственнически. Его глаза не отрывались от моего лица с будто он ловил каждую эмоцию. Я тихо выдохнула.

— Я скучаю, — сорвалось с моих губ.

В трубке повисла пауза. Я не уточнила, кому именно были адресованы эти слова. Но, кажется, оба всё поняли. И в этот момент я осознала, что стою на границе чего-то большего, чем просто желание. Что между нами троими давно уже не игра. И что моё сердце — как и моё тело — отзывается на каждого из них по-своему.

А Рейн, словно почувствовав перемену во мне, наклонился и тихо прошептал:

— Ты даже не представляешь, как мне нравится делить тебя с твоими мыслями.

По моей коже снова пробежала дрожь. Я попыталась взять себя в руки.

— Я скучаю, — повторила я уже тише.

В трубке раздался мягкий выдох Норда.

— Я тоже, Кира, — его голос стал глубже. — Чёрт.... Я бы хотел, чтобы ты сейчас была рядом. Не по телефону. По-настоящему.

Моё сердце болезненно сжалось. Рейн в это время переместился к моим ступням. Его ладони обхватили их уверенно, большие пальцы начали медленно разминать свод стопы. Я вздрогнула — там оказалось неожиданно чувствительно.

— Ты бы не говорил так, если бы видел меня сейчас, — попыталась я пошутить.

— Уставшая? — мягко спросил он.

— Очень.

Рейн слегла надавил на точку под пальцами — по телу прошла волна расслабления, и я тихо выдохнула прямо в трубку. Норд замолчал на секунду.

— Он рядом, да?

Я резко открыла глаза.

— Что?

Рейн, не поднимая головы, усмехнулся. Его пальцы продолжали своё дело, будто разговор его совершенно не касался.

— Ты дышишь иначе, — спокойно ответил Норд. — И слишком стараешься говорить ровно.

Я почувствовала, как щёки заливает жар. Я ведь не говорила, что Рейн здесь.

— Передай ему телефон, — добавил Норд.

— Ты серьёзно?

— Да.

Я приподнялась на локтях, глядя на Рейна. Он встретил мой взгляд спокойно, даже лениво, будто заранее знал, чем всё закончится.